Чего только не увидишь: сегодня еду с утра по городу, дождь как из ведра, серо, уныло, а впереди – катафалк, «ползет упокойно».

Двери микроавтобуса раскрыты настежь, и видно, как на колдобинах подпрыгивает гроб. Может быть, водитель забыл закрыть двери, может быть, специально раскрыл и так поехал – для острастки, чтобы разбудить сонный город. Думаю, надо бы, сказать шоферу, чтобы двери-то закрыл: гроб всё-таки, следует иметь уважение, к тому же, какой срам будет, если на очередной яме обитатель этого деревянного макинтоша вывалится на дорогу. Долго перестраивался, вроде нагнал катафалк на светофоре: сигналю, корчу рожи.

Спокойный немного усталый мужик опускает стекло и спрашивает как-то театрально:

— Чего вам?.
— Покойника, – говорю, – потеряешь.
— Как это, потеряю?
— Двери закрой в машине, гроб вываливается.
— Аааа, что б тебя! – дядька стукнул себя по лбу и тронулся к обочине.

И вот что подумалось на этом фоне: смерть сейчас сокрыта от мегаполиса, её вроде много, но её стыдливо прячут: нет оркестров во дворе, где человек умер, процессий, никто три дня не читает псалтырь у тела преставившегося, все происходит наспех и украдкой. Помер, быстренько составили документы, закинули в катафалк и повезли по колдобинам в последний путь. Лишь бы праздный прохожий не соприкасался с этой обжигающей правдой.

Из телевизора смерть смотрится по-другому, как нечто отрешенное, ненастоящее и неважное, а вот если бы во дворе пышно провожали каждую одинокую старушку, то отношение бы изменилось, причём не только к смерти, но и к самой жизни. Увидел, как хоронят Петю из второго подъезда, разве захочется по ночным клубам скакать и «Ворониных» смотреть? Хочешь не хочешь, а остановишься, задумаешься, внимательно посмотришь на себя в зеркало, а там, глядишь, и побредёшь по дорожкам, напевая русские песни о смерти.

#ПК_свидетельство