В кабинете русского языка и литературы моей школы висела репродукция картины Левитана «Над вечным покоем». Я – двоечник – сидел на последней парте, смотрел на пейзаж и с замиранием сердца думал: ах, вот какой ты – вечный покой. Тогда казалось, что этот образ полностью отражал идею Вечного покоя: старая церквушка под свинцовым небом, покосившиеся могильные кресты и могучая водная гладь. Но недавно я увидел ещё один подходящий сюжет – кладбище парковочных будок в Челябинске.

Это забытая, обдуваемая всеми ветрами стоянка, где оседают ветхие будки-сторожки с нелегальных парковок. В своей тихой, заупокойной дремоте, она олицетворяет если не Вечный покой, то вечное безделье под саваном из палых листьев, грязи, окурков и пыли.

Парковка с будками находится практически в центре города на крупной дорожной магистрали. Если смотреть на нее с улицы Университетская набережная, кладбище предстанет аляповатым пятном: там есть желтые, красные, синие, ядовито-зеленые и какие-то неведомо-бурые будки. Еще недавно в этих бочках скучали Диогены с золотыми зубами – полублатные пацаны и грузные мужики в тренировочных штанах. Сидели там, смотрели сериалы про ментов и бандитов, лениво вписывали данные автомобилистов в толстые бухгалтерские тетради, практикуя свою версию дзен-буддизма. Но пришли юркие, как мыши, чиновники с исполнительными листами и дзенскую малину разломали.

Процесс по-челябински таков: парковку признают незаконной и демонтируют ограждения, а заодно все строения на её территории. Собственника штрафуют, каморка охранника отправляется на стоянку у перекрестка улиц Университетской набережной и Косарева. Так, мало-помалу, появилось целое кладбище. В некоторых будках сохранились следы пребывания человека и какого-никакого уюта: занавески, книга Генрика Сенкевича «Камо грядеши», сканворды, чашки с засохшими пакетиками чая и даже обои.

Есть у кладбища и свой смотритель – дядя Костя. В сущности, он занимается ещё более странным делом, нежели сидеть день-деньской в будке площадью два квадратных метра. Дядя Костя – сторожит сторожки сторожей. Собственно говоря, он и сам сидит в будке, правда, довольно просторной и, как старый негр Томас из блюзовых композиций, целыми днями строгает палки. «Внуку кораблик будет!», – сказал он, когда мы его спросили, что за деревяшку он обрабатывает. Дядя Костя рассказывает, что из-за бюрократических перипетий вверенные ему бочки Диогена нельзя продать, только отдать бывшему владельцу после уплаты штрафа. Организаторы нелегальных парковок народ специфический, едва ли они будут хлопотать, чтобы им вернули их квадратные метры, от чего будки обретают вечный покой и медленно разрушаются. «А ведь чуть ли ни каждый день спрашивают люди, говорят, продайте будку под нужник на дачу. Я говорю, зачем вам такой нужник, с окнами? Отвечают, что нормально, а окна можно занавесить», – рассказал дядя Костя.

Рассказ был бы неполным, если не упомянуть о ещё одном человеке, связанном с историей кладбища. Это Владимир Петров, о котором «ПК» уже писал ([#alias|vk.com/wall-60854067_89000|vk.com/wall-60854067_89000]), бывший начальник районного ОВД, который, как он сам уверяет, сочинил слова для песни Натали «Ветер с моря дул». После ухода из органов Петров возглавил систему муниципальных парковок и начал войну с нелегалами, беспощадно громя их «малиновый дзен». Вот так, напевая «Ветер с моря дул», Владимир Петров создал странный, пронзительный образ – вечный покой безбожного мегаполиса, тихое кладбище парковочных будок.

#ПК_свидетельство