В начале романа Алексея Толстого «Аэлита» на улице Красных Зорь пыльный ветер, пришедший из пыльного города, без церемоний треплет странное объявление: «Инженер М. С. Лось приглашает желающих лететь с ним 18 августа на планету Марс явиться для личных переговоров от 6 до 8 вечера. Ждановская набережная, дом 11, во дворе». Вокруг разруха, люди ещё босыми ходят, а Лось, которому бы в лесу жить, на Марс собрался. Очень хорошо.

Сразу вспоминается Циолковский, который помирал от голода в революционной Калуге, но всё равно продолжал свои неясные изыскания мироустройства. Быть может и он в годы лихолетья ходил по деревянным улочкам Калуги, которые продувал косой ветер и клеил на углах объявления о космических лекциях. Ходил? Почему нет? Вдруг об этом знает биографическая литература? Зато она точно знает, что над Циолковским смеялись, не замечали его, да и сам он был странен – самоучка, глух, погружён в странные миры и пространства, которые часто считали шарлатанскими, в общем, почти сумасшедший. Полубезумец-полумечтатель. Одухотворённый материалист. Ещё один настоящий русский.

Даже «главный» русский «учёный» – Ломоносов – имеет биографию, пропахшую рыбным обозом. Тоже что-то странное и неоднозначное, вызывающее много споров. Откроем работу Ломоносова «Слово о рождении металлов от трясения земли» и прочитаем: «Также рудные жилы больше в посредственной глубине богаты бывают, а чем глубже, тем убожее: будто бы приближением земной поверхности больше паров от животных и растений получая, обильнее рождались». Мысль странная даже для середины XVIII века.

А вот ещё цитата из одного труда. С первого раза автора никогда не угадать:

«Положим, человек или другое смертное животное живёт только до тех пор, пока не начнётся уклон к старости и к тяжести жизни. У человека этот период начинается с 30, 40 или 50 лет, смотря по темпераменту и условиям. Когда начнётся у человека жизненная тягота, убьём его безболезненным способом. Врачи уверяют, что такой способ есть. В самом деле, если устроить машину, которая в тысячную долю секунды или ещё скорее (это теоретически возможно) раскрашивает человека на мельчайшие кусочки, то как это разрушение может ощущать человек? Оно не должно сопровождаться мукой, так как не может отразиться на нервах по своей кратковременности, не может запечатлеться памятью.

А если так, то возможно вечное блаженство или приятная жизнь без расплаты. Ведь, в общем, животное в течение первых лет жизни получает более хорошего, чем плохого.

Можно вообразить бесстрастный организм, который не будет терпеть мучений: от голода, жажды и других желаний. В молодости он будет только воспринимать, создавать идеи, а потому получит известную сумму непрерывного счастья. Конечно, возможен и организм, непрерывно и совершенно возобновляющийся, т.е. бессмертный. Но это оставим и вообразим только, что он при наступлении тяжести жизни безболезненно умирает, или уничтожается искусственно. Затем та же материя снова воплощается, животное как бы пробуждается от сна и начинает опять радостную жизнь. И так без конца.

Вот вам и схема вечного блаженства. Неужели это возможно? Как будто – да. По крайней мере, с точки зрения современной медицины, допускающей безболезненные способы умирания».

А ведь это Циолковский. «Радость без расплаты». 1923 год. Циолковский, в отличие от Ломоносова, всё-таки ближе к той породе повёрнутых на любимом деле людей, которых трудно отделить от действительно поехавших. Их и сейчас много. Это особая порода дурачков-мечтателей, которые иногда, один раз из тысячи, действительно совершают гениальное, мировое открытие – где-то между любовью к кошкам и ватрушкам. А в остальном они словесно изобретают машины, которые бы мгновенно измельчили человека и тем даровали ему радость без последствий.

Наши изобретательные дурачки неизменная часть городского пейзажа. Представляется этакая вот Калуга: пыльные улицы с лужами, которые иногда важно и стайно обходят гуси. Покосившиеся заборчики, когда-то покрашенные в зелёный цвет, и томные, вечно грязные купы деревьев. Наш наукоёмкий левша в неглаженной одежде здесь никого не удивляет. Это его место. Его лаборатория. Здесь, под яблонькой, он мерился интеллектом с Ньютоном: думал, почему нельзя, чтобы яблочки прямо в рот падали. Народные умельцы почти всегда изобретали что-нибудь ненужное, непрактичное. Изобретали просто потому что надо было изобрести. Все помнят лесковского «Левшу», где тульский мастер подковал блоху, но вряд ли кто припомнит, что из-за этого нимфозория перестала танцевать – подковки с гвоздиками нарушили выверенный английский баланс.

Это всё, конечно, XIX век с его напавшей на традиционный уклад наукой. От их союза и родились изобретатели с четырьмя классами образования. Трудно представить, как эта порода пережила ХХ век, но ведь пережила же, и её, немного изменившуюся, часто можно было встретить под конец неспокойного столетия.

Придёт этакий мужичок или старичок на очередное собрание комитета по спасению Родины, сядет в уголочке, да слушает-поглядывает. А потом, когда все уже про него позабыли, встаёт и начинает: «Я знаю, как вылечить Родину. Есть у меня для того одно изобретеньице». И в глазах огонёк от того что скрестил монархию с ежом. Русские дурачки-изобретатели сегодня больше в букву ушли, в науки гуманитарные, где пишут трактаты о том, кто правит миром и о том, что надо бы с ними сотворить. Но так ведь и Циолковский примерно этим же занимался – «философией», художественную фантастику писал, да думал, что в атомах наши благочестивые предки запрятаны. Панпсихистом, на минуточку, был.

А на рубеже эпох переломились не только столетия, но и умы. Вот тут-то пыл дурачков-изобретателей как следует развернулся! Эти люди отнюдь не то же самое, что и «фрики», которых произвела на свет западная нимфозория (после того, как Левша поломал ей танцевальную карьеру, она опустилась, забеременела на рынке и родила непонятно от кого). Научный «фрик» мимикрирует под научное же знание, пытается смухлевать на магической вере в позитивизм и технологии, тогда как дурак-изобретатель обращается к истинности, говорит, что у него всё правильно, потому что он сам в этом уверен. Никакого анализа и признанных методов, зато мессианство и мистицизм. Не Эйнштейн наших дурачков-изобретателей поразил, не Лейбниц, а Жора Климов, который открыл глаза на природу вещей. Оказала влияние и крохотная советская кухонька, где впитывались пары Кастанеды, труды Александра Меня, подпольная эзотерика и околохристианская духовная литература всех возможных учений и сект.

И много чего в результате появилось. Нет нужды перечислять. Все и так всё знают. Зато мало кто слышал о скрытом в Сети сокровище, о чудной, переливающейся всеми цветами радуги страничке, которая называется «NeoТолстовцы против Matrix'ы». Сайт сделан неким Марселем из Казани, что, как вы понимаете, уже очень хорошо. Это истинное отдохновение в век импотентного пластмассового дизайна! Как должен выглядеть нормальный душеспасительный сайт? Жёлтым шрифтом на чёрном фоне! В самом крайнем случае – фиолетовым на красном! Чтобы глаз тёк! Чтобы была слеза! Мало сегодня настоящих слёз, не хватает.

Загадочный Марсель из Казани пиcал безумные и великолепные вещи, замешанные на толстовстве, космизме, идеях Порфирия Иванова, Ганди, Мегре и…. Антонио Негри с Энтони де Ясаи! Как такое сочетание вообще могло родиться? Зачем это было скрещивать? Тем не менее Марсель из Казани столь разных людей скрестил, выложил у себя на сайте и даже сопроводил комментариями. Перечислять их или цитировать – только вредить. Лучше самому заняться археологией знания. К примеру, поле битвы между агентом Смитом и неотолстовцами это чуть ли не единственное место в Сети, где целиком выложена важнейшая для потаённого человека книга Эдуарда Баталова «В мире утопии». Почему именно там? Откуда? Чем столь малоизвестный труд приглянулся виртуальному сектанту? Кто ж его знает… Вроде бы и new-age на страничке, но такой клюквенный, такой необычно-салатовый, что понимаешь – розовый Порфирий Иванов положил на лопатки Блаватскую. Предложил ей раздеться, а та не смогла.

Копаться на страничке Марселя настоящее удовольствие для любого маргинала. Очень жаль, что многие разделы по ветхости своей уже недоступны, и складывается впечатление, что листаешь древний трактат, тайны которого поглотило время. Так, наверное, и должно происходить с наследием русских дурачков-изобретателей, которые то блоху подковали, то машину для измельчения людей придумывали или вот призывали неотолстовцев на бой с Матрицей.

Выйдем же на брань и мы, продолжим дело растворившегося в ХХI веке Марселя и не дадим Матрице победить. Читайте, братцы и сестрички. Напитывайтесь. Таких мест нынче мало осталось.

#ПК_публицистика #ПК_материал