Самое экзотическое для меня на селе – это бывшие могучие совхозы и бывшие колхозы-миллионеры. У вас-то, в европейской части СССР, таких посёлков навалом, а у нас – в Сибири – мало. Поэтому и впечатление сильнее. Когда ты уже привык к вполне определённым образам деревни: архаической, где вместо барина хозяин крупорушки с крепостными-алкашами, или специфически-северной, где люди живут продажей осетров и работой на «Газпром», наткнуться на бывший совхоз – очень другой опыт.

Совершенно своеобразная деградация людей: засраные посёлки, всеобщая лень, слабость и беспомощная агрессия у мужчин, развязность битых жён. Больше нигде такого не встретишь (даже не думайте, что у вас «на районе» похоже – нет, не похоже).

И посреди этого всего – памятники прошлого из тех времён, когда эти сёла были передовыми, когда эти обоссанные алкаши были трактористами и комбайнёрами, а эти крашеные сиповки – отличницами и пионерками. Недавнего, но непостижимо далёкого прошлого. Где хватало дряни и срани (очень хватало), но было место и для больших мыслей, больших дел.

И, знаете, при виде этих бетонных или гипсовых монументов накатывает такое философичное настроение. Вспоминается как примерно лет двести назад Перси Шелли и Гораций Смит на спор написали каждый по стиху про Озимандия. Точнее про его статую. Точнее про её обломки. Тогда в поэтическом состязании победил Шелли, и его строки стали классикой, которую знают едва ли не все. А кто не читал – слышал их в компьютерной игре «Цивилизация»: «И письмена взывают с пьедестала».

П. Б. Шелли признанный поэт, но к запущенным советским совхозам больше подходят стихи его соперника. Может, менее удачные, но ближе к тем чувствам, которые испытываешь, встретив посреди репейников, рыготы и мятых баклах из-под креплёного пива, стелу времён освоения целины или барельефы, достойные египтян с ацтеками.

Качественно на русский стихотворение Горация Смита не переведено, поэтому вот вполне понятный оригинал:

«In Egypt’s sandy silence, all alone,
Stands a gigantic Leg, which far off throws
The only shadow that the Desert knows:
«I am great OZYMANDIAS, — saith the stone,
The King of Kings; this mighty City shows
The wonders of my hand». The City’s gone,
Nought but the Leg remaining to disclose
The site of this forgotten Babylon.

We wonder, and some Hunter may express
Wonder like ours, when thro’ the wilderness
Where London stood, holding the Wolf in chace,
He meets some fragments huge, and stops to guess
What powerful but unrecorded race
Once dwelt in that annihilated place».

#ПК_свидетельство