В западных странах не стучат колёса поездов. Дело в том, что стук появляется, когда поезд проезжает стык между рельсами, а стык этот называется термозазором, потому что в странах с высоким перепадом температур рельсы зимой съёживаются, а летом удлиняются. Поэтому в России ГОСТ для звеньевой железки велит оставлять между рельсами зазор. Вот и стучат по нему колёса поездов.

Менее экстремальные температуры и более продвинутые технологии позволили Европе прокладывать длинные бесстыковые пути. Способ прост: из стометровых рельс варятся плети длиной в километр и даже километры. Поезд по таким рельсам едет мягко, неслышно, а если что-то и стучит, то почти незаметно. Правда, возникает опасность, что при адской жаре или жутком неожиданном морозе железнодорожное полотно поведёт и оно деформируется. И такое порой случается. Если в теории у нас есть сварной рельс длиною в тысячу метров, то при тридцатиградусном повышении температуры он даст удлинение где-то в тридцать сантиметров. За концами таких путевых участков в нужный сезон необходимо следить, дабы последней достопримечательностью, которую увидят туристы, не оказалась железнодорожная насыпь.

Бесстыковые пути начали прокладываться ещё в СССР, но по сравнению с западными аналогами сваренные плети не были длинными, да и состояли они из коротких отрезков (СССР не умел делать стометровые рельсы). Такие рельсы зачастую крепились к деревянным шпалам, не имели амортизирующей резиновой подкладки, и колёса всё равно стучали, стучали, стучали. Тем более что в стране по-прежнему преобладало звеньевое железнодорожное полотно, уложенное из коротких двадцатипятиметровых рельс.

Так что метафора получается идеальная. Она ещё не артикулированна в гуманитарных штудиях. С одной стороны бесстыковой, высокотехнологичный, прорезиненный, амортизирующий путь, позволяющий нестись быстро, тихо, качественно, эффективно. С другой стороны, путь не такой уж высокотехнологичный, стучащий, путь в зазорах и менее быстроходный. Две линии жизни, два уклада, два отношения. Комфортное скольжение без взаимодействия с бытием, заменённым успокаивающей дремой фантастических технологий и постоянная тряска, взаимодействие с грунтом, шпалами, металлом, обществом, звучанием, в общем, с тем, что называется колеёй жизни. И две награды, два итога – комфортное прибытие в точку «Б» в качестве выспавшегося гражданина без авитаминоза и тёмная транссибирская вечность, пройденная под стук колёс. Бесстыковой путь имеет мало шансов изменить человека, сделать так, чтобы он закончил путешествие, став другим, но каждый подскок на термостыке – это шанс задуматься, встряхнуться, порадеть на плацкартной полке. Дрожь металла отгоняет комфорт, а его место занимают странные мысли, неустроенность, неудобство, желание что-нибудь сделать и о чём-нибудь подумать. Это расслабление в раздражении. И наоборот.

Если и есть существенная разница между Западом и Россией, то это разница в том, что на Западе у поездов не стучат колёса. Та самая незначащая деталь, из которой, если задуматься, вытекает вообще всё. От отношения к поэзии до политики. Достаточно лишь прислушаться. Стук колёс – индустриальная колыбельная страшного ХХ века. Она помогает заснуть. Она же не позволяет забыть что-то очень важное.

В последние времена бархатные, бесстыковые пути стали активно прокладывать и в России.

#ПК_публицистика