Я по небу летел как-то без причины и на землю вниз смотрел и расхлябанность человеческую наблюдал и тем печалился и грустил от того. В небе же мне хорошо было. Я сразу во все стороны летел, и это было и утро и вечер и ночь, то есть любое время, только не день, так как я день не очень люблю, в него работать надо. И когда я летел, я ещё музыку сфер слышал и скрежет мировых шестерён и удары топора плотника, когда он ещё Богом не был. И мне много в том полете ясно стало по жизни, по короткой своей пока, но надрывной, хоть и скучной жизни. И в ясности той видел я всё, и в том, что видел я, видел я себя во многих лицах. И в музыке, что слышал я, слышал я себя, что я сам эта музыка и есть. И в запахах, что я чуял со всех времён и со всех мест отовсюду, я как бы себя самого носом и чуял, и понимал всё необычно глубоко. Потом ко мне рядом птица серебристая прилетела, сразу во все места ко мне, где я летел и где всё видел, и рядом летит и не отстает и не перегоняет и как бы херню какую-то про меня думает. И вот я чую, что я и мир – и есть всё сущее, но вот птица эта как бы отдельно от меня, и в сущее в это не входит, и ее глазами на мир я посмотреть не могу, и носярой ее мир почуять я тоже не могу, и нету у меня такой как у нее серебристости проникновенной, и вроде понимает она что-то, что я и не понимаю и, может, понять никогда не смогу. И стал я птицу чуток отгонять, ну там цыкну на нее, шикну, в глаз ей плюну, а она всё летит рядом, прямо само совершенство и благолепие. И вот я вроде как совсем случайно совсем рядом к ней подлетел и как пну ей по серебряной заднице, а сам вид сделал, что это не я, но птица через голову перекувыркнулась в пространстве, а сама дальше летит и еще больше морду кирпичом сделала. Ну я осмелел тогда совсем, достал рогатку, газету зажевал, типографскую краску лишнюю в океан сплюнул, резинку у рогатки растянул от края мира до края мира и так долбанул ей газетой жеваной по балде, что у той мозг глаза наружу выдавил даже, и как бы даже огни в них загорелись. А подлая птица эта летит дальше, хоть бы что, с глазами на выкате, как студентка какая близорукая. Ну меня это достало уже совсем, а не забавит. Я не клоун тут, с кикиморами рядом на потеху всей планете по небу летать. Я нож перочинный достал из рюкзака и как наотмашь дал уже ей по шее, и башка у ней чуток ещё вроде на месте побыла, потом, клямпс, вниз и полетела, как будто башка эта к шее плохо приклеенная всю жизнь была, а тело её крылатое всё равно рядом со мной летит, без башки уже. И хер знает чем и смотрит на дорогу-то и чем понимает куда лететь и как крыльями махать надо. Ну я тогда вообще от обиды за надругательство над здравым смыслом порубил вот это всё на куски прямо на лету наотмашь, одно перо только серебряное со мной рядом ещё долго летело. Ну дак, думаю, одно перо, ладно, хер с ним, пусть летит, я человек терпимый. А вот как налетался я, как надышался я всем воздухом мира перед сном, так в общагу на космодром через форточку вернулся. И тут смотрю, общага-то пустая. Эвакуацию объявили. Война между небом и землёй. Вот тебе и трогательный момент мироздания.

#ПК_творчество