С неизбежностью, с которой каждый год наступает зима, у русских националистов вновь не получилось то, что ими планировалось – ни Русский Марш, ни, как полагали некоторые, национальная революция, которая должна была за ним последовать. Это был даже не провал, как поспешили заявить зубоскалы, а просто… просто никак. Немного потешно, немного печально. И уж точно всё как всегда.

Проблемы русского национализма, если вообще использовать термин, который ничего толком не описывает, самими националистами обычно трактуются в двух плоскостях. Первая проблема – это не те участники. Националисты, начиная от пехоты и заканчивая лидерами, якобы, не те – менты, евреи, тупые, некрасивые, картавые, нищие, смешные, левые и т.п. Национальное движение не может заработать из-за пагубности его участников, не обладающих какими-то качествами или, наоборот, обладающими совсем не теми качествами. Из поля «не тех» вытекает следствие «не тем», когда «не те» занимаются какой-то фигнёй, а на самом деле нужно заниматься тем-то и тем-то. Вторая представляемая проблема – давление Системы. В условиях, когда не дают зарегистрировать даже умеренную национал-демократическую партию, добиться чего-то большего, якобы, невозможно. Удушается любое, даже самое безобидное действие и инициатива, потому и результаты такие скромные. На основе этих двух причин и осмысляется то, почему опять не получилось. Иногда вкрапляются ещё какие-то объяснения, но диалектику проблем русского национализма составляет столкновение «не тех» и «нас давят».

Рецепт, который каждый год прописывают в ноябре, известен. Если болезнь усматривается в «не тех», предлагается больше читать, заниматься самодисциплиной, отречься от «не тех» соратников, вести ЗОЖ, тренироваться, то есть повышать общий уровень. Если болезнь усматривается в «давлении», предлагается создавать автономные организации, радикализироваться, не доверять старым лидерам, быть несистемным, создавать собственные инициативы. Но есть третья, более важная проблема, которую не решит ни неожиданный источник больших денег, ни автономность существования. Это проблема русского национализма, как дискурса, то есть совокупности определённых языковых и физических практик, осуществляющихся в данный момент в российском обществе.

В октябре 2017 года в Татарстане перешёл в горячую стадию тлеющий до сего момента конфликт вокруг татарского языка. В республике Татарстан он, наряду с русским, государственный. Следовательно, он должен изучаться в общеобразовательных школах Татарстана в обязательном порядке, но так как в Татарстане проживает почти 40% русских, то они вынуждены также изучать татарский язык. Из-за обязательного изучения татарского русскоязычными не дополучается где-то 40% от объёма часов, необходимых для изучения русского. Весной 2017-го русскоязычные родители организовались в структуру, которая сейчас называется «Родительское сообщество Республики Татарстан» и к октябрю подали почти 3 000 заявок об отказе обучения татарскому языку. Среди отказников были не только русские, но и этнические татары вроде журналистки Алсу Газизовой. Кампания по отказу от изучения татарского языка нетатарами набрала обороты и дошла до региональных и федеральных властей.

В.Путин два раза (19 мая 2015-го и 20 июля 2017-го) высказался о том, что изучение национальных языков дело добровольное. Власти Татарстана делали вид, что не слышат подобных «советов», а когда конфликт перешёл в горячую стадию (октябрь 2017) достаточно резко постановили, что татарский останется обязательным для изучения. На первых осенних каникулах министр образования Татарстана Энгель Фаттахов одобрил новый учебный план, разосланный по школам. На основе учебного плана составляются расписания занятий, и в новом плане татарский по-прежнему был обязательным. Но 5 ноября прокуратура Татарстана назвала такие действия незаконными, начала в отношении инициаторов проверку и потребовала отозвать методические рекомендации. Это первая и самая важная официальная победа русскоязычных в Татарстане. Если центр до конца продавит изучение татарского на добровольной основе, то это будет сокрушающий удар по татарскому национализму и государственничеству: согласно соцопросам русский и английский пользуются у татарской молодёжи несравненно большей популярностью.

В 2017 году подобный процесс запущен и в Башкортостане. Раньше изучение двух часов башкирского в общеобразовательных республиканских школах было обязательным, но в 2017-м каждый родитель пишет заявление, какой родной язык будет изучать его ребёнок: удмуртский, татарский, башкирский. Русский, как язык выпускного экзамена, изучают все. Осталось препятствия в виде администрации школ и чиновников, но обязательное изучение башкирского отменено. Теперь это дело добровольное.

То есть что получается? Есть национальная республика, являющаяся частью Российской Федерации. В этой республике помимо русского есть второй государственный язык. Он в обязательном порядке преподаётся не только его носителям, но и русскоязычным жителям субъекта. Русскоязычные организовываются, добиваются отмены обязательного изучения национального языка и в этом их поддерживает федеральный центр, отчего изучение национального языка становится делом добровольным. Вроде бы «справедливо»: хочешь – изучай, не хочешь – не изучай. Но такой подход означает стремительное угасание местных языков, являющихся родными для людей, живущих на земле своих предков. Они могут закономерно задать вопрос: хорошо, раз вы делаете наш язык факультативным, то почему бы и русский язык не изучать по желанию? Собственно, такая критика и раздаётся сейчас со стороны местных националистов.

Но в России есть республики, где доля русских мала или просто незначительна, поэтому они не сопротивляются изучению национальных языков. В частности, это Дагестан. С ним тоже произошло кое-что необычное. В октябре 2017-го в отставку был отправлен глава Дагестана Рамазан Абдулатипов. Это не было неожиданностью, но вот неожиданностью стал его сменщик – родившийся в Подмосковье Владимир Васильев. Он не имеет никакого отношения к региону, хотя сложившаяся практика была такова: Дагестаном руководит кто-то из его уроженцев, даргинец обычно менялся на аварца. Васильева называют «варягом» или «генерал-губернатором», который ломает сложившиеся правила игры, грубо вмешиваясь в дела местных кланов. Тут же прокатилась волна обысков у дагестанской элиты (Шахабас Шахов, Джамалудин Омаров, Темирхан Халилов). В местной прессе активно пишут про «двести спецназовцев», приехавших зачищать республику. А в тематических сообществах негодуют, что русские оккупировали Дагестан.

Можно найти другие примеры, как отыскать и контрпримеры из Тывы или Чечни, но факт остаётся фактом: на языковую политику Татарстана ведётся успешное наступление, а в один из самых сложных национальных регионов легко назначается русский варяг. На этом фоне непонятно, что может предложить гражданам неформальный русский национализм? Пока он, в лучшем случае, пишет статьи о бедственном положении русских в Татарстане, центральная власть хочет отменить в республике обязательное преподавание татарского. Пока он, в лучшем случае, тренируется, чтобы давать отпор столичной молодёжи кавказского происхождения, центральная власть ставит во главе неспокойного кавказского региона русского силовика. Это просто несопоставимые масштабы.

Тема того, что русский национализм не работает, потому что лучше него работает власть, является для этого национализма очень болезненной. В ответ националист чаще всего начинает хохмить: «Да-да, у вашего русского варяга отчество Абдуалиевич», хотя «русифицированный» казах-отец Васильева дела всё равно не меняет. Хохмить так, конечно, можно, но тогда не стоит удивляться, что интерес к русскому национализму (по данным «Левады» в 2013 году лозунг «Россия для русских» определённо поддерживали 21% опрошенных) крайне слаб. Апофеозом стал абсолютно провальный Русский Марш 2017 года. Дело не только в «не тех» и «давят». Ещё важно понимать, что российская власть в т.ч. действует на поле русского национализма и предлагает, а также производит соответствующий продукт лучше и качественнее, нежели сами националисты.

Хочет русский националист государственного величия и военной мощи, а государство уже осуществляет их в Сирии. Хочет русский националист русской же ирриденты, а государство взяло Крым. Хочет русский националист отказа от советчины, а государство заменило советские знамёна в армии и в лице первого своего представителя открывает в столице монумент, осуждающий советские репрессии. Хочет русский националист поднятия рождаемости у русских, а государство с 1999 по 2016 гг. подняло СКР в русских регионах примерно на 50%. Как эффективно действовать в этих условиях? Только рассказывать о том, что война в Сирии античеловечна и нужно срочно оттуда уйти, либо до конца воевать ядерным оружием с Израилем и Вашингтоном. Только рассказывать о том, что события в Крыму преступны, либо надо было брать всю Украину. Только рассказывать о том, что нужно увереннее отказываться от всего советского, либо полностью и немедленно люстрировать вообще всех. В общем, требуется занять позицию, которая была бы противоположной тому, что делает власть. Нужно либо требовать полного осуществления какого-либо деяния, либо полностью его осуждать. Такой подход неминуемо приводит к маргинализации, к придумыванию своего русского народа из пары тысяч человек и, соответственно, абсолютному социальному ничтожеству. Выбор незавиден: либо отстаивать примерно такую же национальную (а не социальную) повестку, что и власть, а значит быть незаметным на её фоне, либо отстаивать абсолютно иную национальную повестку, а значит быть маргиналом.

Эта проблема порой, в общем-то, осознаётся. Из неё ищут выход. Одним из возможных вариантов, не связанных с вилкой «провластных» и «маргиналов», мог бы быть поиск нового формата. Очевидно, что «РМ» себя полностью исчерпал, но русские националисты упорно держатся за него, ибо у них нет другого общественного бренда. Также очевидно, что поиск нового формата может быть связан только с моментальной коммуникацией, со всем многообразием медийных технологий, которые появились в недавнее время. Первопроходцем оказался Максим Марцинкевич, который создал успешный формат нац-деятельности. Обычно на это тоже хохмят, но трудно отрицать успешность и популярность подхода Тесака. Другой пример – журнал «Спутник и Погром». По меркам националистов это успешность вообще запредельная, с чем, кстати, и связано большинство инвектив в адрес журнала. И вот на днях произошло ещё кое-что.

Точнее – не произошло. Вячеслав Мальцев, долгие годы обещая революцию 05.11.17, конкретно националистом, наверное, не был. Он кем только себя не называл – это ведь мозаичный непостоянный пользователь. Зато В.Мальцев организовал виртуальную секту для политических невротиков. Здесь есть юродство самого В.Мальцева; есть тонкое чувствование психологии российского маргинала (вечное «они нас ссут, они нас боятся»); есть навязчивая мантра (ноябрьская дата); есть типично сектантская установка на то, что спасутся только те, кто проделает определённый магический ритуал, т.е. выйдет протестовать 05.11.17. Как загробное, пострелигиозное воздаяние – погашение ипотеки. Околополитическая секта держалась на харизме В.Мальцева, тщательно накручивающего пользователей. Ложь умножалась, начинаясь с маленького («власть ссыт, власть нас боится»), и годами обрастала подробностями («они уже улетают из Шереметьево»), пока не превратилась в огромную, полностью неправдоподобную конструкцию. Фокус был не в том, чтобы скрывать эту ложь, а в том, чтобы так часто её проговаривать и усиливать, что болящий пользователь подумал бы: «Всё настолько невероятно, что вдруг это правда?».

«Революция» В.Мальцева ожидаемо не взлетела. Но вот что важно. В Сети нашлись сотни пользователей, которые с чувствами и со всей серьёзностью написали что-то вроде: «Расходимся, нам обманули». А что, вас могли НЕ обмануть? Скорее бы солнце встало на западе. Всё ведь и строилось на обмане. Никто его даже не скрывал. Суть и была в том, чтобы обмануть, развести болящих пользователей на провокацию, и тогда власти вынуждены были бы как-то среагировать. Именно реакция власти, точнее её непропорциональный силовой ответ, придаёт провокации значимость. И здесь формат деятельности В.Мальцева отчасти успешен.

Ведь кое-кто поверил в безумные бредни, которые даже для обычной хитрости слишком наглы и прямолинейны. Безыскусная, агрессивная пропаганда, от нестыковок которой застеснялся бы и И.Геббельс, сработала. Не в том плане, что возникли какие-то силовые уличные противостояния – нет, их и быть не могло – а в том, что оказалась проведена всероссийская перепись фриков и им сочувствующих. Это новый для России низовой, карнавальный формат околополитической деятельности. С помощью моментальной коммуникации отдельная персона или группа персон может самостоятельно накрутить пользователей с низкой психологической ответственностью. Никакой ясной цели. Важен процесс, возможность почувствовать себя значимым и опасным, поддаться обаянию сетевого безумства и покутить с топором под шубой. Его даже доставать не нужно – пользователи, пришедшие с холодным оружием на акцию, и без его применения знали, что «власть ссыт, власть боится». Пока находятся люди, желающие быть обманутыми, найдётся место и для революции. Или хотя бы для игры в неё.

Секта В.Мальцева показала, что русский национализм, либо то, что похоже на него, может нащупать новый формат. Это формат идёт в ногу со временем. Он отказывается от типичных политических ходов или постепенной легальной деятельности, а мобилизует маргиналов, невротиков, людей с психическими проблемами и просто молодёжь, которой хочется движухи. Это бесцельный меметичный карнавал пользователей, уверенных в своей самобытности и самостоятельности – для многих из них оказалось шоком, что ничего не получилось. Но ведь получиться и не могло! И то, что это не осознавалось, ещё раз говорит о том, что мы имеем дело с сектантской структурой и её гуру. Кстати интересно, что в том, почему «не получилось», верующие обвинили прежде всего Систему, действительно применившую к сторонникам В.Мальцева репрессии. Стандартная сектантская теодицея. Когда-то часть сторонников «МММ» также оправдывала Сергея Мавроди – мы потеряли свои деньги не потому что Мавроди обманщик, а потому что власть арестовала Мавроди и не дала ему выполнить обещанное.

Естественно, что сектантско-политическая деятельность никого не спасёт, но зато она успешно создаёт иллюзию революции, иллюзию деятельности, иллюзию того, что есть те, кто её боится и те, кто не боится ничего. Это как раз то, что нужно современникам – ни в коем случае не победить, не иметь даже чёткой цели, а просто тусоваться, готовиться, находиться в непрекращающемся процессе. Восстание маргиналов, которое было предсказано ещё полвека назад, раз за разом оказывается не восстанием, а весёлой игрой, пришедшей на смену «Зарнице». Нет нужды совершить что-то действительно радикальное – невротик и без того знает, что его боятся, а значит можно готовиться дальше. Недовольные или вдруг прозревшие могут присоединиться к другой, не менее увлекательной игре.

Новый формат, абсорбирующий маргинала, в том числе маргинала национального, это то, что станет популярным в ближайшие годы. Новые гуру, новые блоги и игры со включением, новая политическая опосредованность, новые магические ожидания и такие же новые разочарования. Цель вытягивается в самонаслаждающийся процесс, одинаково заканчивающийся ничем – не потому что «не те» и «нас давят» – а потому что процесс и не может быть прерван. За пятым числом неизбежно наступает шестое. За 2017-м годом наступит год 2018-й. У ленты новостей не бывает конца. Нет конца и маргиналам, желающим быть обманутыми.

#ПК_статья #ПК_критика #ПК_фильм