«Напротив, Ян Гус был здесь для того, чтобы напомнить, что сущность учения о братстве неразрушима; что хотя учение это и изменено церковью, однако в религиозном отношении сохранено ересью; что даже среди наиболее густых потёмков оно всегда было вновь находимо в каком-нибудь пункте Европы, мерцая в стороне, подобно оставленной про запас неугасимой лампаде; что ради уничтожения его тщетно созывались соборы, собирались армии, проповедовались дикие крестовые походы и пускались в дело железо и огонь. Ян Гус был продолжателем всех тех, кто в богословской форме протестовал против злоупотребления принципом авторитета и до того времени апеллировал на церковь к Евангелию, на папу к Iисусу, на тиранию человека к покровительству Божьему».

С истории Яна Гуса, представшего перед Констацским «собором», начинается эпический двенадцатитомник Луи Блана «История Французской революции». Перевод его старый и в целом неудачный. В частности про лампаду и братство более точно перевести так: «…даже в кромешной тьме его всегда можно найти где-нибудь в Европе, в дальнем уголке, сияющее, подобно потаённому и негасимому светильнику».

Вообще знакомые мысли пришли в голову французскому социал-реформисту ХIХ века. Но это понятно. Известный подход утопического социализма. А вот то, что эти мысли выражены замшелым, илистым языком, удивляет. Выходит, что определённая тема подразумевает и определённый способ высказывания о ней? Сколько уже было подобных совпадений. То же «подкорение». Как так? Здесь ни один постструктуралист не поможет. Просто язык человеческий великая, неизъяснимая сила. Он знает то, чего никто не знает. И не может это выразить.

Так, существуют вещи, которые проросли повсюду. Проросли туда и сюда. В прошлое и будущее. Их и стоит держаться. Ян Гус это понимал. Вернее, он один из тех. кто этому учил. Перед казнью проповедника заставляли отказаться от своих слов, на что Гус отвечал: «Противоречит моей совести отрекаться от фраз, которых никогда не произносил».

Здесь, может быть, дело не только в том, что Гус не говорил то, что ему приписывали. Можно иначе. Урок в том, что самое главное не проговаривается. Самое главное молчится. И отречься от уверенности сердца гораздо подлее, нежели от лёгкости высказанных слов. Не правда ли, самое потаённое всегда витает в голове (как над водами) и высказать его, всё равно что предать? Наш язык, ни в каком, даже в самом совершенном изводе, не может адекватно отобразить это понимание. Поэтому люди, которые постоянно кричат, как они любят наш мир, вызывают недоверие. Вполне вероятно, что их предки согрели Яна Гуса лишней вязанкой хвороста. Лучше обратить внимание на тех, кто до сих пор скромно молчит на углах.

Может они что скажут. Или подумают.

#ПК_мысли