Существует академический подход, который смотрит на ключевой, но неоднозначный скандинавский миф о Бальдре, как на ритуальное убийство. Этот подход стоит рассмотреть и даже углубить. Наиболее полно миф о Бальдре излагается в «Младшей Эдде». Бальдр, второй сын Одина, был лучшим из асов, светлоликим и добрым. «Он самый мудрый из асов, самый сладкоречивый и благостный». Но однажды Бальдру начинают сниться дурные сны.

В тревоге Бальдр рассказывает о снах асам, и Фригг, мать Бальдра, решает спасти сына. Фригг берёт клятву с одушевлённых и неодушевлённых предметов о том, что никто из них не причинит Бальдру вреда. Камни и деревья, животные и оружие клянутся, что не убьют Бальдра. Когда асы узнали, что Бальдру теперь нельзя навредить, они начинают пускать в него стрелы и рубить мечами. Бальдру всё нипочём, что раздражает Локи, который обманом узнаёт от Фригг, что та не взяла клятву только с ростка омелы. Локи с корнем (!) вырвал омелу и пришёл на тинг, где асы колошматили неуязвимого Бальдра. Лишь один ас ничего не кидал в Бальдра. Это был Хёд, слепой брат Бальдра. Он говорил, что не участвует в забаве: «Оттого, что я не вижу, где стоит Бальдр, да и нет у меня оружия». Локи вручает Хёду прутик омелы, направляет руку слепца в сторону Бальдра и тот падает, пронзённый веточкой. Далее боги пытаются вызволить Бальдра из царства Хель, которая ставит условие, что отпустит убитого, если весь мир заплачет по Бальдру. Мир заливается слезами, кроме угрюмой великанши Тёкк, которой прикинулся Локи. Так Бальдр остаётся у Хель. Асы наказывают Локи, заковывая его в цепи из кишок до самого Рагнарёка.

О чём этот миф? Здесь есть место переходу воинской инициации (имя Хёд значит «воин/боец», Бальдр – «господин»). Наличествует сюжет об умирающем и возрождающемся боге – возвращение Бальдра обещано после финальной битвы («Заколосятся хлеба без посева, зло станет благом, Бальдр вернется, жить будет с Хёдом...»). Хотя возвращение Бальдра находится за пространством мифа, оно только предсказано, но не осуществляется непосредственно. По терминологии Джозефа Кэмпбелла мы имеем дело с мономифом, структура которого повторяется в других, нескандинавских легендах (Жорж Дюмезиль нашёл аналог в «Махабхарате»). Тем не менее, в мифе о Бальдре есть кое-что очень интересное и необычное. А именно избиение Бальдра.

Боги пытаются пробить Бальдра, зная, что он видел сны о своей погибели. Это странно, ведь асы на тинге сами решили защитить Бальдра клятвами. Но, получив их, асы тут же, будто позабыв о близящейся беде, принимаются Бальдра колоть и резать. Даже родной брат Хёд, которому мешает слепота и отсутствие оружия, хотел бы в этом поучаствовать. А Один, узнав из «Снов Бальдра» («Старшая Эдда»), что его сыну суждено умереть («Хёд ввергнет сюда дерево славы; ему доведется стать Бальдра убийцей, он сына Одина смерти предаст. Больше ни слова ты не услышишь») опасной игре всё равно не препятствует. В итоге асы, помня, что Бальдру грозит смертельная опасность, своей же забавой его и убивают. Поведение, полностью противоречащее защите Бальдра. Это позволяет предположить, что миф о Бальдре имеет иную, жертвенную природу.

Почему на роль жертвы был выбран именно Бальдр? Во-первых, из-за своей инаковости. Источники именуют Бальдра лучшим из асов, самым белым, мудрым, добрым: «Он лучше всех, и его все прославляют». А это виктимный признак. Жертвой не всегда становится неудачник, калека или маргинал. Случается, что травят самого отличающегося, в т.ч. лучшего, ибо он выделяется из группы. Фигура Бальдра этому соответствует. Во-вторых, миф начинается с того, что Бальдру снятся дурные сны. Объявляя о них, Бальдр переносит личное предзнаменование на всю группу, можно сказать «общину». Она начинает видеть в Бальдре угрозу, ведь именно с ним связано то нехорошее, что коснется всех (ведь Бальдр член общины). Как от этого можно защититься? Только ритуально расправиться с Бальдром, т.е. принести его в жертву.

Нет ли здесь отголоска реальных северных практик? При всех спорах, древние жители Скандинавии, вероятно, всё же устраивали человеческие жертвоприношения. Об этом говорит находка в Дании т.н. «человека из Толлунда» (IV в. до н.э.), обнаруженного в торфяном болоте и потому прекрасно сохранившегося. Человек из Толлунда принадлежал к привилегированному социальному слою (т.е. лучшим), в желудке у него была найдена смесь злаков (в т.ч. дикорастущих, значит дело было весной), а сам он был задушен, из-за чего выдвигается версия о ритуальном убийстве во имя плодородия.

Казалось бы, находка ещё другой эры, но с точно таким же сюжетом можно повстречаться и в скандинавских сагах. Например в «Перечне Инглингов» (IX в., у норвежцев ещё нет христианства), дошедшим до нас в цитировании «Саги об Инглингах» (XIII в.). Странных «полужертвенных» смертей в этих текстах полным-полно. Но есть случаи очень характерные. Так, конунга Домальди принесли в жертву, потому что в крае был неурожай:

«В давние дни
Княжьей кровью
Воины поле
Окропили,
Рдяную сталь
От остылого тела
Ворога ютов
Несло войско,
Когда закланью
Домальди предал
Свейский род
Урожая ради».

Также происходит с конунгом Олавом. Он не устраивал жертвоприношений, за что, когда случился неурожай, его ритуально сжигают в собственном доме.

«И у волны
. . .
Олава
Опалило пламя,
И волк стволов
Жгучепалый
Сорвал плащ
С вождя свеев.
Сын владык
Высокородный,
Уппсалу он
Давно оставил».

В обоих случаях Снорри Стурлусон, составитель «Саги об Инглингах», цитирует скальда Тьодольва из Хвинира, писавшего в IX, дохристианском веке. То есть интерпретация смерти Бальдра как жертвоприношения не такая беспочвенная: это, по-видимому, встречалось в скандинавской древности (человек из Толлунда) и точно нашло отражение в дохристианских скандинавских текстах. Тут даже можно обойтись без обильного цитирования предвзятых римских или христианских источников, да и речь не о том.

На примере конунгов Домальди и Олава видно, что «лучший» может стать объектом «травли». Причём Домальди, как и Бальдру, заранее обещается несчастье. Про Олава также конкретно говорится: «Люди сочли, что виноват в этом конунг, ибо шведы обычно считают, что конунг – причина как урожая, так и неурожая». Так и Бальдр одновременно причина радости и причина горя. В ходе игры Бальдра убивают, но эта «случайность» может быть желанием избавиться от угрозы, которую несут богам его тёмные сны (смерть, неурожай, гибель). Не слишком ли смелый вывод? Нет, если вспомнить, что Бальдр это бог весны (!) и света. Хронологически гибель Бальдра оканчивает «Золотой век», начинаются распри, приходит Рагнарёк. Тем самым сны, объявленные Бальдром асам, являются предчувствием конца света. Если учесть, что Бальдр был богом света, то его убийство означает приход тьмы. В таком эсхатологическом контексте трудно как-то иначе объяснить смертельную игру с Бальдром. Почему, раз она может привести к концу сущего, боги остервенело пытаются пробить защиту Бальдра? Потому что это не игра. Бальдр был жертвой, которой хотели отвратить от общины ощущение ужаса. Миф зашифровал ритуальное убийство, подобное убийствам Домальди и Олава.

Но что ещё удивляет в мифе о Бальдре? То, что крайним в нём сделали Локи. На тинге трикстер был единственным, кто не метнул в Бальдра камень и даже не рубанул его топором. Фактически он вообще ничего Бальдру не сделал. В «Прорицании вёльвы» («Старшая Эдда») Локи даже не присутствует в момент убийства. Он не указывает слепому Хёду место, где стоит его брат. Это ещё раз подтверждает, что Бальдра убил коллектив, которому Локи лишь вручил технический инструмент. Трикстер виновен в смерти если и не косвенно, то наравне с асами, азартно линчевавшими Бальдра. Если бы те не искали способ убить собрата, Локи бы не предоставил его. Если бы Хёда останавливала не слепота, а любовь к брату, он бы не бросил в него прут омелы. Миф о Бальдре отличается от других скандинавских мифов тем, что это не сюжет о борьбе с внешними монстрами. Это миф о борьбе внутри группы, внутри общины. В данном случае общины богов. У них всё, как у людей: наличествует травля, жертва и козел отпущения.

В «Прорицании вёльвы» крайним первоначально назначается Хёд. Стоит отметить его слепоту – это явный виктимный признак. Хёда убивает Вали, тут же рождающийся ас-однодневка («ночь проживя, он начал сражаться»). Да, слепой Хёд является прямым убийцей брата, но он виновен не больше, нежели Локи и боги, которые чем только не лупили Бальдра. Тем не менее, Хёда наказывают, признавая при этом злой умысел Локи. Но, если асам это было понятно, зачем тогда убивать слепого брата Бальдра? Он ведь жертва чужого коварства. Даже в «Видение Гюльви» («Младшая Эдда»), где по тексту Хёда не убивают («Но мстить было нельзя: было то место для всех священно»), сам Высокий прежде оговаривается: «Есть ас по имени Хёд. Он слеп, но силы у него в избытке. И желали бы асы, чтобы не было нужды и поминать этого аса, ибо дело рук его еще долго не изгладится из памяти богов и людей». Так почему Хёда в обоих Эддах признают виновным, не смотря на то, что далее (или почти сразу) становится известно что его обманул Локи?

Потому что так коллектив оправдывается перед собой. Это сужение общей вины, вменяемой отдельной персоне. Наказать Хёда необходимо, дабы реабилитировать тех, кто бил Бальдра дубиной по голове. Ведь она тоже могла быть сделана из омелы. Так обстоят дела и со школьной травлей. Если она доходит до осуждения, то наказывается тот, кто причинил жертве наибольший вред (Хёд) и тот, кто к этому подзуживал (Локи). Толпа, молча наблюдающая гонения или участвующая в них, не наказывается. «Мы же не хотели ничего плохого», – говорят школьники и могли бы сказать понурившиеся асы. Но на самом деле они ХОТЕЛИ и назначением виновных пытаются это скрыть.

Вина убитого («Старшая Эдда») или наказанного («Младшая Эдда») Хёда покрывается тройной виной Локи. Это убийство Бальдра, смерть Хёда и отказ заплакать по Бальдру, из-за чего тот не может покинуть Хель. Локи демонстративно наказывается, дабы снять с богов вину за их попытку убить Бальдра и предотвратить осуществление его снов. Миф это не проговаривает, но, возможно, подразумевает. Это бы объяснило то, почему асы, желая защитить Бальдра, самозабвенно его атакуют. В итоге желание избавиться от Иного, отличающегося от группы, да к тому же несущего для неё потенциальную опасность, порождает Рагнарёк, т.е. распад коллектива. Собственно, настоящая, людская травля, мнимо укрепляя группу, также оканчивается её деформацией или саморазрушением.

В таком ключе миф о Бальдре стоило бы разбирать в средней школе. Тогда можно было бы наглядно проиллюстрировать одну педагогическую максиму. Травля – это не проблема отдельной личности, жертвы или палача. Травля – это всегда проблема коллектива. И разрушает она сразу всех.

#ПК_статья #ПК_этнография