В современной Франции существует «Комиссия по обогащению французского языка». В ней участвует Французская академия, общественники и чиновники высокого ранга под присмотром премьер-министра. Комиссия занимается утверждением новых офранцуженных слов, после чего рекомендует принимать их на вооружение. С 1997 по 2017 годы комиссия разработала и рекомендовала около четырёх тысяч новых слов, заимствований, неологизмов и феминативов.

Чаще всего комиссия офранцуживает английские заимствования. В 2002 году было рекомендовало отказаться от английского написания символа «@», как «at» и заменить его на «arobase». Корни слова тянутся к иберийской мере веса «arrobe», обозначавшейся как обведённая «а». В свою очередь слово «arrobe» имеет арабское происхождение, означающее четверть. В 2003 году комиссии удалось согласовать замену «e-mail» на французский аналог «mél». Это была давняя «мечта» комиссии, встречавшая отпор из-за повсеместного использования «e-mail». Особенно много изменений касается технической сферы. Словом «ordinateur» заменили «computer» (компьютер), а «hardware» (то, что по-русски называется «железо») было замещено «matériel». В самых важных случаях государственная комиссия сжато комментирует одиозное нововведение.

В 2005 году французам было рекомендовано отказаться от бытийного употребления слова «sexe» (пол) и чаще использовать английское слово «gender» (гендер). «Sexe» сочли потенциально оскорбительным, сексистским и недостаточным для описания социокультурных отношений между полами. Французам посоветовали осваивать слово «gender», имеющее больше смысловых оттенков. А «sexe» остался конкретно для биологических функций.

«Комиссия по обогащению французского языка» структура влиятельная и хотя её решения носят лишь рекомендательный характер, это тот случай, когда их желательно придерживаться. Даже Французская академия, ключевая организация в структуре «Комиссии», была создана в XVII веке в т.ч. с целью защиты от влияния итальянского языка. К началу XXI века во Франции работало аж шестнадцать (!) подкомиссий, занимавшихся новой терминологией в самых разных министерствах. Вероятно, нет ни одной другой европейской страны (а может и в мире нет), которая принимала бы столько государственно-лингвистических постановлений.

Естественно, «Комиссия по обогащению французского языка» навлекает на себя критику. Интеллектуалы справедливо утверждают, что английские заимствования, которые в основном облагораживает комиссия, составляют (по разным оценкам) от 2,5% до 5% от шестидесяти тысяч словарных французских слов. Мол, опасность преувеличена. Даже в последние времена, когда из Сети хлынул поток вульгарных англицизмов, бояться всё равно нечего. Оставьте язык в покое, и он сам со всем разберётся. Либералам оппонируют патриоты-словесники, которые напоминают, что язык не существует в сферических условиях, подобных «невидимой руке рынка», а всегда подвергается внешнему конструированию. Ведь и Французская академия была создана при покровительстве кардинала Ришелье с целью: «сделать французский язык не только элегантным, но и способным трактовать все искусства и науки».

Условная «французская правая» вцепилась в язык, потому что ничего другого у неё не осталось. Колонии растеряны, вес Германии на континенте выше, демография коренных так себе, а сама националистическая идея маргинализирована из-за сотрудничества с нацистами и коллаборационизма во время ВМВ. Остаётся сосредоточиться на языке, ставшим основой «французского мира». Он находится на положении осаждённой крепости, которую необходимо защитить от зловещей внешней угрозы. Ну а оппоненты, понятное дело, требуют убрать с французского языка сковывающие его государственные вериги. Об этом и дискутируют публичные галльские словесники.

Здесь интересно французское телевидение. В основном там то же самое, что и у нас. Но каждый мало-мальски популярный канал не отказывает в удовольствии вести собственную литературную передачу. Там обсуждают новые и старые книги, причём не столько бульварщину, а серьёзную, научную и художественную литературу. На передачи приходят интеллектуалы мировой величины, которые рассказывают на всю страну всякие штуки, которые неподготовленного человека просто пугают. Забавно видеть на экране старенького Деррида, который для части российских интеллектуалов этакий небожитель, а за спиной Деррида в качестве зрителей сидят толстые французские тётки-домохозяйки с буклями на голове. И слушают, что говорит Деррида. Вопросы задают.

Безусловно, это всё часть индустрии, обслуживающей богемных бунтарей. Им только дай поговорить. Но ведь даже такое общество всё равно волнуют вопросы языка. Там из-за изменения литературного канона вспыхивают свары, как это недавно было в случае Луи-Фердинанда Селина. Язык по-прежнему находится в центре внимания, пусть излишнего или просто зрелищного, но он не ушёл на сектантскую периферию из-за давления чьих-то рук-базук. А это дорогого стоит. В России такие темы просто не стали бы проговариваемыми, ибо уровень проговаривающих ниже. Только бы посетовали, что «всё развалили». А ведь можно иначе. Здорово же, что одни требуют отменить «Комиссию по обогащению французского языка», а другие требуют от неё большей смелости.

Вот, к примеру, Режи Дебре. Ещё один мыслитель, который начал очень хорошо, а потом стал как все. В своё время он четыре года просидел в боливийской тюрьме, где над ним философствовали молотком. Существует версия, что именно показания Дебре, выбитые из него под пытками, помогли схватить Че Гевару. Распространяется эта версия недоброжелателями Дебре, который, прежде чем обуржуазиться, был весьма радикален. И вот приходит старик Дебре на известную французскую передачу, где начинает задвигать вполне известные телеги, задавая при этом (даже не говоря) иную оптику – Че Гевара, пытки, молотки, тактика партизанских очагов... Осколок популярного во второй половине ХХ века типа философа-авантюриста. Не самая плохая тема. Не самая плохая судьба. Посмотришь на такую – может что и блеснёт в ответ.

#ПК_публицистика