От инсульта умер повелитель экзальтированных бабок Виктор Иванович Анпилов. Странное сочетание журналиста, знавшего три иностранных языка и оголтелого колхозника со степным прищуром. Это был русский маргинал, которого исторгла обвалившаяся советская Система, но Анпилов, вместо того чтобы горевать на руинах, взял в руки апокалиптический баян и пошёл на митинг.

Сегодня об этом уже не помнят, но где-то до 1996 года Анпилов был на улице чуть ли не главной силой. Он мог вывести на протест тысячи, а то и десятки тысяч людей, и эти люди были готовы колошматиться с ОМОН-ом. Притчей во языцех стали анпиловские бабки – особая когорта бессмертных, всегда готовая прорвать первую линию вражеской обороны. Это был своеобразный феномен, скорее социальный и культурный, нежели политический – коммуна старых, отчаявшихся людей, черпавших из деятельности Анпилова кипящее бытиё. При взгляде на анпиловских стариков внутри поднималась волна жалости и уважения, словно смотришь на то, что должно было давно умереть, а оно вопреки всему живо.

Анпилова критиковали как раз с этих позиций: да ты отстал от жизни, да ты должен был вместе с СССР сгинуть, да ну кому ты сейчас интересен… Ещё он был похож на булгаковского Шарикова, на что сам политик отвечал: «Шариков – хорошая русская фамилия, она отражает сложность характеров в повести Булгакова. Шариков прошёл путь от собаки до человека, который задался вопросом: “А зачем я появился на свет? Какова моя миссия?”». Наверное, в девяностых было только два словесных берсерка: это Новодворская и Анпилов. Валерия Ильинична говорила плохо, но писала страстно, жутко, с очевидной психической травмой. Анпилов же блестяще ораторствовал. Он впадал в безумный слюнявый раж, который сметал не только оппонента, но и слушателей. Эта способность у него сохранилась почти до самого конца. Как он кричал кандидату-Прохорову: «Фактически повторяется один к одному обстановка описанная Эмилем Золя в романе «Жерминаль», когда рабочие будут доведены до отчаяния, а женщины, которые расплачиваются за продукты в вашей лавке, будут отдаваться вам, отрабатывать передком. В конце концов, вместе со стачкой вам вырежут детородный орган, напялят его на палку и помчатся с дикими воплями по Норильску, потому что вы этого заслужили».

Да, это просто бессильные ругательства постаревшего человека. Зато это не игра. Если бы у Анпилова была власть, он бы облагодетельствовал Михаила Прохорова большой печатью. Ведь отличие Анпилова в том, что он не притворялся. Он не являл собой справедливость. Он не изображал демократа. Это был неуживчивый, часто неприятный, своенравный, колючий, но вместе с тем простой, душевный человек. Поэтому Анпилов выглядел потешным или даже выжившим из ума. Хотя, скорее, Анпилов просто оказался ненужным и неуместным. Не в поверхностном оппозиционном смысле. Виктор Иванович сумел дойти до такого отстранения, что изжил самого себя. Он бодро начал, но не менее бодро растратился в беспрерывной хаотичной деятельности, со временем обветшавшей, как штаб его «Трудовой России».

Политик стал пародией не только на самого себя, но и пародией на страну, народ. Анпилов наглядно олицетворял двойственность, этот дарственный славянский недуг: тягу к свободе и кабалу, революционное движение и жесточайший авторитаризм, государственничество и анархию. Анпилов выражал нашу вечную оппозицию самим себе. Выражал гротескно, но всё-таки выражал: чего только стоит попытка союза с Баркашовым. Вот как об этом пишет доктор исторических наук Андрей Карагодин:

«Или вот вам история, как на самом деле не сложился альянс Анпилова с Баркашовым: Лимонов с Дугиным выдали мне деньги на такси и велели привезти вождя коммунистов от ДК МГУ, где вечер проводить запретили, в другой ДК на Октябрьское поле. Все бы ничего, только Анпилов явился со свитой из пяти экзальтированных бабок и гармониста и без них ехать отказался – а на два такси денег выдано не было. Узнав, что не приедет Анпилов, не пришел и Баркашов, который ждал со своими чернорубашечниками в «жигулях» за углом ДК. Вот и все, и никакой тебе конспирологии…»

Чернорубашечники в «Жигулях», уличный политик с оголтелыми бабками… – современность столкнулась с русской жизнью и на мгновение отступила (возможно, даже подумывала сбежать). В девяностые вообще что только не повылазило из подвалов! Был даже карикатурнейший еврей Березовский, взаправду поработивший Русь. Всё было. А ныне только унылейший, мелкобуржуазный Керенский для хипстеров – да пара-тройка аналогичных функционеров без задоринки. Россия повзрослела, прибарахлилась, прочитала пару умных книг и смотрит на Анпиловых, как на дебиловатый сельский анахронизм. Пользователи хотят других, современных анахронизмов, умеющих показывать фокуса на «YouTube». Как пророчески кричал ещё один прошлый герой: «Революция закончилась. Теперь – дискотека!».

Хор поминальных текстов наверняка пропоёт, что ушла эпоха. Но Виктор Иванович Анпилов эпохой не был. Да она никуда и не уходила. Эпоха, наоборот, пришла. Она совершила ещё один гибкий пластиковый шажок. Неопределённость, жара, разбой стали дальше. Приблизились консалтинговые прогнозы и обучение в ВШЭ. Сегодняшние экстремисты вполне респектабельны и рыночны. Они не хотят убелить Михаила Прохорова. Они просто ждут своего часа. Их время неизбежно придёт, и в стране всё наконец-то «наладится». Этой «наладки» сегодня требуют многие: угнетение должно быть законным, а рабовладение справедливым и без перегибов. Те же, кто хочет чего-то другого, нежно вспоминают Виктора Ивановича. Для этого не нужно быть коммунистом. Даже ценить Анпилова не обязательно. Достаточно чувствовать сладость одной туманной эпохи. Она не во времени расположена и уж тем более не в политическом строе.

Её дух хорошо передаёт редкая съёмка московских событий 1993 года. С сороковой секунды толпа прётся на захват мэрии, а нестарый ещё Альберт Макашов командует: «Никого не трогать, обрезать все телефонные связи, чиновников выкинуть на хуй на улицу!». Какой-то мужичок, проходя мимо Макашова, вздымает руки и счастливым, неземным заждавшимся голосом вскрикивает: «ОТЛИЧНО!». Вот в этом вскрике – вся ушедшая Россия, все наши неудачники, весь Анпилов. Дело не в банальной дефенестрации, которой всё равно не было. Дело в том, как её чаяли и приветствовали. Вот вы так когда-нибудь радовались? Хотя бы раз в жизни так радовались? А? Просто вслушайтесь в эту осеннюю музыку! Наконец-то чиновников разрешили выкидывать на хуй, и из освобождённой глотки рвётся надсадная, свистящая радость.

ОТ-ЛИЧ-НО.

Такого больше не будет.

Так что вспомните сегодня Виктора Анпилова.

Вспомните и всплакните.

#ПК_публицистика