Если увлекаться язычеством, то не таким, где Крышень По Небу Летит, а аутентичным, сохранившим непрерывную передачу знания, например шаманизмом. В Тыве (шире – Сибири), до сих пор встречаются люди, которые вот уже сотни лет передают искомую традицию. Шаманизм привлекателен для русского тем, что высвобождает дикость, пляску, туман. То, что скрывает наша осёдлая культура. Все мы немножко шаманы, даже если этого стесняемся.

Шаманские мотивы достаточно ясно прослеживаются в русской культуре. Простейшие язычковые инструменты (варганы) найдены не только у диковинных ульчей, но и у восточных славян, под Новгородом и Можайском. Известна славянская любовь к грибам, в том числе и наркотическим. Или вот когда грузный Андрей Белый бешено танцевал в Берлине, что это, как не безумное камлание? Шаманизм и его экстатические техники, сближаются с карнавальной, низовой культурой, миром простонародья и скоморохов. Писатель Одоевский в XIX веке отмечал: «В России... варган составляет забаву почти каждого простолюдина». Быть может поэтому через полтора столетия шаманизм выстрелил именно в музыке, русском роке, где порой встречаются настоящие музыкальные шаманы (Дмитрий Ревякин) или эффектные бубен-стилисты (Константин Кинчев)? Рок-концерт вообще напоминает камлание, то есть священную пляску, когда шаман-музыкант входит в изменённое состояние сознания.

Но что такое шаманизм?

Его всё-таки можно считать религией, потому что шаманизм связывает носителя дара с трансцендентностью, миром духов. Впрочем, его можно и не считать религией, потому что в шаманизме отсутствует фигура бога, а то, что под ним понимается и переводится, скорее нужно понимать, как дух, но, опять же, не в христианском смысле, а сугубо в языческом. Как то, что охраняет дом, очаг, местность. Даже крещённые шаманы в ХХ-ом веке не воспринимали Бога, как Творца, некий абсолют, а видели в нём лишь одного из богов. В зависимости от региона шаманизм меняет своё содержание, но всё же обладает рядом более-менее постоянных характеристик. Шаманом становятся не добровольно, но под влиянием вселившегося в тело духа; для вызова или общения с духом используются определённые ритуалы вроде камлания; мир воспринимается как сумма взаимодействий духов и т.п.

В связи с тем, что шаманизм является «примитивным», самым древним верованиям, то в нём отсутствует категория абсолютного, метафизического зла. Зло это всего лишь то, что нехорошо, дурно. Зло – сломать копьё у члена племени, украсть лодку, не поднести дары предкам, то есть какое-то нарушение ритуала, быта. В шаманизме нельзя встретить фигуру или принцип, а-ля Антихрист. То есть понимать шаманизм с монотеистических позиций не стоит. Он принципиально о другом. Это видно даже в семантике слов, которые, при всей разности шаманизма, как правило, говорят о некоем мировом древе. Опять же, что удивительно, нельзя понимать данное выражение именно как дерево, которое прорастает в нижний мир, стволом длится в среднем и выходит кроной в верхний. Нет, отнюдь! Лев Гумилёв писал об этом так: «В каждом языке - точнее, в каждой системе семантических сигналов - есть свои условные выражения, метафоры, которые переводить буквально - бессмысленно. Например, у нас "квадратный корень" вовсе не означает корня растения, у которого длина равна ширине. Точно так же обстоит дело с "шаманским древом". Это не предмет, а образ, который, исходя из контекста, следует перевести на наш философский язык как способность делать трансцендентное имманентным, своего рода интуицию».

Предтеча мирового структурализма, Владимир Пропп в культовой работе «Исторические корни волшебной сказки» уделил особое внимание шаманизму. Пропп отмечает, что сюжетные ходы сказки напоминают шаманские ритуалы: главный герой отправляется вслед за душой больного, чтобы вылечить ее. Ну, например, русская сказка о том, Змей Горыныч (злой дух) похищает царевну (душу человека), спасти которую вызывается добрый молодец (шаман). Схема упрощена, но вполне канонична. В ней меняется не суть, а лишь детали. Далее сказка трансформируется в поэму, былину, героическую песню, вырастает в сложную иерархическую культуру, корень которой – костровое шаманство.

Шаманизм ведь полностью мистичен, его суть в путешествии, не только экстатическом, но и физическом. Ты изменяешь своё тело, чтобы высвободить из него блуждающий дух. Он идёт в подземный мир, но не в метро, он летит в дольний мир, но не на самолёте. И здесь шаманизм похож на русские секты, вроде хлыстов или трясунов, да в чём-то и на тех же шейкеров, которые в ходе радений и сборищ стимулировали движением мозжечок, отчего впадали в изменённое состояние сознания. Получается и здесь близок нам шаманизм. В тоже время, шаманизм витальная натурфилософия, где слагаются алхимические первоэлементы. Есть место огню, воде, воздуху… А какое любимое животное шамана? Конечно же конь, потому что галоп, развевающаяся грива, скачка, тряска, экстаз, ветер в лицо, пот, напряжения в мышцах. Тут же вспоминается: «Какой русский не любит быстрой езды?». А уж то, что одними из главных исследователей шаманизма, как замечает Мирча Элиаде, оказались русские – это совсем говорящее дело. Да и тунгусское слово шаман популяризовалось только после того, как побывало в русском рту.

Это не призыв к созданию русского шаманизма или постижения истины с бубном в руках. New-age должен быть забыт навсегда. Искусственно созданные субстанции рано или поздно распадаются на несвязанные друг с другом элементы. Просто тема шаманизма близка русскому человеку. Дело не в красных грибах, а в русско-шаманской тяге к космосу, полёту, внутреннему экстазу. Дело в магии заснеженной сибирской степи и вихляющем танце в отблесках костра. Когда русский человек слышит удары бубна или позывной варгана, то не пугается и не втягивает голову в плечи, а любопытно жмурится, чувствуя, как в груди просыпается Дух.

#ПК_статья #ПК_этнография