Русский медведь.

Образ медведя давно и прочно сожительствует с образом русских. Некоторые этого стесняются, некоторые гордятся. В эпоху, когда большая часть зооморфизма под запретом, вроде сравнения человека с обезьяной, считаться медведем не так уж плохо. Тем более нужно помнить, что медведь – это всеядное животное. А только всеядный вид может претендовать на планетарное доминирование.

Медведь в качестве герба известен в России ещё с допетровских времён. Рычали они и на печати Ивана Грозного, зачастую были вооружены и считались охранниками власти. Особенное отношение связывает медведя с городом Ярославлем. По преданию, когда в начале XI века Ярослав Мудрый прознал о неких язычниках, поклонявшихся Волосу, то решил их искоренить. По прибытию в селение на княжескую дружину был спущен лютый зверь: «испусти от клети некоего люта зверя». Ярослав секирой убил зверя, который вполне мог быть медведем. Эта легенда и послужила основанием для создания ярославского герба, вариацию которой вы можете видеть на прикреплённой картинке.

Определённо, широкое распространение медвежьих мотивов в северной России и Поволжье, говорит о том, что у них были более ранние, языческие финно-угорские мотивы. Библия вообще не очень жалует медведя, который в основном подаётся, как уничтожитель скота или метафора чего-то жуткого: «Как рыкающий лев и голодный медведь, так нечестивый властелин над бедным народом» [Притчи 28:15]. Сорок два ребёнка были разодраны медведем, посланным Богом, когда стали насмехаться над пророком Елисеем. В Апокалипсисе зверь, поднимающийся из моря, имеет лапы медведя. Да, святые Сергий Радонежский и Серафим Саровский жили с медведями, приручив их и кормив с рук, но Писание к мишкам относилось гораздо суровей. Для язычников же медведь животное сакральное, тотемическое, тоже не менее грозное, но заслуживающее поклонения.

Отсюда целый ряд финно-угорских топонимов вроде Москвы. Существует версия, что название произошло от марийского «Маскá», то бишь «медведь». Мы уже упоминали «Медвежий угол», где Ярослав убил некоего лютого зверя. Культ медведя, характерный для космогонических представлений у всех народов, рядом с которыми обитает косолапый, больше всего прослеживается у финно-угров. Примерно со второго тысячелетия до н. э. отыскиваются амулеты, захоронения, резьба и т.д. связанные с медвежьей темой. Медведь был основной фигурой самых ранних религиозных представлений – анимизма. Например, после убийства медведя требовалось задабривать его дух или хитрить, например, сваливая вину на другого охотника. Этнографами зафиксировано, что русские сибиряки в конце XIX века говорили про убитого им медведя, что это сделал тунгус, а тунгусы в подобной ситуации заверяли тайгу, что зверя убил русский. У нивхов же, народа, живущего на Дальнем Востоке, был особой ритуал. Когда в семье нивха умирал ребёнок, то отец шёл в лес и добывал себе медвежонка, которого воспитывал, как собственное дитя. Медведь вырастал в огромного зверя и тогда нивхи устраивали праздник на который созывались все окрестные племена. Пировали, танцевали, пели, бегали эстафеты, а в конце забивали медведя, которого ритуально поедали. Череп тотема относился в специальный зал черепов, где ему продолжали поклоняться. Замечательная история о медвежьем празднике, коему один член нашей редакционной коллегии в своё время посвятил научную историческую статью. К сожалению, она погибла, когда жёсткий диск с ней был изъят представителями центра «Э» и уничтожен. Но это уже совсем другая история.

Карикатурное же восприятие русских, как недалёких медведей, пошло из Англии. Не нужно полагать, что это был некий злокозненный план «расы господ». Просто в Англии с первой половины XVIII века установились благоприятные для развития карикатуры условия: относительная свобода политики и политизированность общества, свобода печати и технические возможности для неё. Медведь, изображающий Россию, обычно показывался в ошейнике, на поводке или привязи. Возможно, что этот образ вырастает из медвежьей травли, вполне традиционной для Европы народной забавы. Интересно, что медведей в Англию для неё привозили как раз из России. Собственно, почти за двести лет символика и суть западной «медвежьей» пропаганды ничуть не изменилась: всё тот же травимый, неуклюжий, содержащийся на поводке зверь. Только образ, придуманный в Англии, стал общемировым. Это достаточно уникальная ситуация, когда со страной ассоциируется не её гербовое животное (в данном случае орёл), а иной зверь. Связано это с тем, что Россия вышла на мировую арену позже, чем основные европейские игроки и орёл уже был прочно занят немцами.

Не смотря на пугливость и некую «милоту», медведь зверь царственный и в России это всегда понимали. Вспомним бога Волоса, ассоциировавшегося с медведем и в итоге проигравшего борьбу за верховенство в языческом пантеоне киевскому Перуну. Гораздо позже Лжедмитрий на охоте убивал медведей для того, чтобы прослыть своим среди московского простонародья. Это старая, начиная с Ярослава Мудрого, ритуальная функция вожака – побеждать громадного зверя, символизирующего непокорность, природу, естество. Царь людей против царя леса. На другом полюсе, в простонародье, медведь почитался, как подобный человеку. Его можно было увидеть в караванах скоморохов, пляшущим под луговую дудочку. Церковь не одобряла забавы, отмечая не только греховность праздности, но также подобие медведя и человека. Известен случай, когда протопоп Аввакум напал на скоморохов и врукопашную отбил у них двух медведей: «Придоша в село мое плясовые медведи с бубнами и с домрами, и я, грешник, по Христе ревнуя, изгнал их, и ухари и бубны изломал на поле един у многих и медведей двух великих отнял, - одново ушиб, и паки ожил, а другова отпустил в поле». В отличие от крестьян, охотники относились к медведю более уважительно, как к владыке леса. В Сибири зверя называли ласково, патриархально, не неуклюжем медведем, а хозяином, дедушкой, ревякином.

Не нужно стесняться быть медведем. Это прекрасный всеядный зверь: сильный и быстрый, но одновременно миролюбивый и умный. Вдвойне приятно, что медведями нас стали считать чужаки и стали считать издалека, отдавая дань уважения и испытывая страх перед лесным чудищем. Медведь животное благородное и если нас до сих пор находят таковыми – это хорошо. Медведь животное сильное и если нас видят сильными – это тоже хорошо. Всё было бы гораздо хуже, если бы Россия и русские ассоциировались у западного потребителя с коровой или бараном. Не зря среди нас так много Михаилов, которых мы по-дружески кличем Мишками, а особенной удалью до сих пор считается пойти на медведя с рогатиной.

От медведя никогда не знаешь, чего ожидать – то ли он, зевнув, уйдёт в лес, то ли бросится на тебя и разорвёт в клочья. Когда-нибудь и мы выйдем из смоленских лиственных лесов, проломим секирой уссурийскую тайгу, подымем голову из грибной тундры и громогласно проревём опешившему миру: «Превед!».

Слава русскому медведю-освободителю!

#ПК_статья #ПК_этнография