Русские и мухоморы.

Когда в XVIII веке французский ботаник Себастьян Вайян написал, что грибы – порождение дьявола, русские крестьяне уже ласково называли их «губы». Возможно, выражение «поцеловаться в губы» имело у некоторых русских дополнительное значение. Впрочем, об этом источники умалчивают. Зато известно, как русские познакомились с грибами и их королем – красавцем-мухомором.

Вполне возможно, что знакомство русских с мухоморами произошло в «блаженные времена охотников и собирателей». Но до нас не дошло ни одного источника, достоверно подтверждающего, скажем, употребление мухоморов в пищу во времена князя Владимира или Андрея Боголюбского. Конечно, мухомор использовался по своему «прямому» назначению, а именно для борьбы с мухами. Это общеевропейская практика, что хорошо видно по названию гриба. Английское – «Fly agaric) (мушиный/летающий гриб), французское – «Tue-mouche» (мухобой), немецкое – «Hiegenpilz» (мушиный/летающий гриб).

Технология проста: мухомор резался на кусочки, клался в блюдо с молоком или водой вместе с тканью, которая высовывалась из посуды так, чтобы на неё могла сесть муха. Насекомые умирали не от яда, а от «сна»: выпив раствора, они засыпают и тонут в жидкости. Здесь мухомор (или, как его ещё называли, «духомор») вполне утилитарная штука. Но вот сведений, рассказывающих о сакральной практике поедания мухомора у русских, увы, нет. Поэтому отправной точкой будем считать знакомство русских с племенами Сибири, скорей всего и научивших колонизаторов ценить и понимать мухомор.

Путешественник и этнограф Степан Петрович Крашенинников в труде «Описание земли Камчатки» упоминает мухоморы. Дело было в первой половине XVIII века, и мухоморы с целью опьянения тогда кушали камчадалы, коряки и юкагиры. Сушёный мухомор был ходовой валютой у коряков, за которую можно было купить ценные меха. Крашенинников отмечает насчёт пития: «камчадалы не знали кроме воды до самого своего покорения; для веселья пивали они мухомор в воде настоянной, о чем ниже будет объявлено, а ныне пьют и вино, как и тамошние российские жители, и совсем на нем пропиваются». Также Крашенинников приводит одно из первых свидетельств поедания русскими мухоморов, которому он был очевидец:

«Денщику подполковника Мерлина, которой был на Камчатке у следствия и розыску, приказал мухомор удавиться с таким представлением, что все ему дивиться будут. И сие действительно бы учинилось, есть ли бы не сберегли его товарищи.

Другому из тамошних жителей показался ад и ужасная огненная пропасть, в которую надлежало быть низвержену: чего ради по приказу мухомора принужден он был пасть на колени и исповедывать грехи свои, сколько мог вспомнить. Товарищи его, которых в ясашной избе, где пьяной приносил покаяние, было весьма много, слушали того с великим удовольствием, а ему казалось, что он в тайне пред богом кается о грехах своих. По сей причине подвержен он был нарочитому посмеянию, ибо между тем сказывал то, о чем не всякому знать надлежало.

Некоторой служивой едал, сказывают, мухомор умеренно, когда ему в дальней путь итти надлежало, и таким образом переходил он знатное расстояние без всякого устатку, наконец наевшись его допьяна раздавил себе яйца и умер.

Бывшей у меня в толмачах большерецкой казачей сын опоенный мухомором в незнании, разрезал было себе брюхо по приказу мухоморову, отчего насилу его избавить успели, ибо уже в самом замахе руку ему здержали».

Вот так удивительно пересеклось скопчество и грибной мотив. Употребление мухоморов русскими приводит к оскоплению, покаянию перед Богом и членовредительству. Определённо, здесь наверняка есть доля преувеличения (до сих пор легко услышать, что съев три-четыре шляпки Amanita Muscaria можно помереть), но не согласиться с тем, что мухомор действует на человека похожим образом, нельзя. Наша редакционная коллегия, как давний потребитель мухоморов, подтверждает.

Описание встречи русских с мухоморами встречаются и раньше, например, у учителя Крашенинникова русского немца Георга Стеллера. Тоже этнограф и путешественник, Стеллер примерно в тех же годах, что и Крашенинников побывал на Камчатке, оставив свои подробные записки. Он, правда, не приводит примеры поедания русскими мухоморов. По его словам теперь русские продают мухоморы туземцам в обмен на меха: «Коряки и юкагиры еще более падки на эту пищу и настолько любят ее, что повсюду скупают мухоморы у русских».

Возникает вопрос: почему русские переняли мухоморы именно у сибирских инородцев, а не у кого-либо другого? Мухомор ведь растёт и в Европе.

Дело в том, что у народов, проживающих в сопряжённых с тундрой ландшафтах, нет возможности разводить молочный скот или заниматься землепашеством. Соответственно, у них нет (или почти нет) сырья для производства алкоголя. Заменителем последнего и становятся мухоморы. Характерно, что когда русские привозят на север водку, то мухомор медленно, но верно исчезает из рациона местных народов. Об этом свидетельствует Стеллер, мимоходом отмечая, что там, где есть русские остроги, местное население постепенно перестаёт есть мухоморы. Версия о берсеркерах, поедающих мухоморы и могущих «заразить» этим древних русских, маловероятна. Во-первых, версия ничем фактическим не подтверждена, во-вторых возникла в конце XVIII века, как аналогия на материалы всё той же Второй Камчатской экспедиции: раз коряки ели, то и скандинавы могли.

Далее мы находим ещё более скудные сведения.

Этнограф Михаил Забылин в толстой дореволюционной монографии: «Русский народ. Его обычаи и обряды» конца XIX-го века пишет про мухомор лишь то, что на нём инородцами делаются водочные настойки. Инородцы же его и едят, что порой приводит к смерти. Имеется чудесная приписка, что употребление мухомора: «делает человека веселым, или грустным, смотря по темпераменту». И всё же мухомор использовался в русском быту не только в Сибири.

Известны настойки из мухоморов, применяемые для лечения ревматизма. В бутыль крошился мухомор, закупоривался и зарывался в навоз. От навоза шло тепло, напиток бродил и через месяц получившуюся жижу надо было процедить. Подобные напитки можно встретить и до сих пор. Сведения же о том, что мухоморы ели в дружине Ермака или в войсках Карла XII, кажутся сомнительны, потому что обычно упоминаются в книгах про грибы-целители и гомеопатию. Хотя, конечно, звучит вполне реалистично: первопроходцы, насмотревшись на коренное сибирское население, могли пробовать мухоморы с некой сакральной целью. Вот только исторических источников об этом либо нет, либо нам они неизвестны. В европейской России брага и прочий алкоголь были вполне доступны, отчего не было острой нужды есть мухоморы. С грибом же, как ключевым элементом сакральной системы, русские определённо познакомились только в Сибири.

Увы, это знакомство не было продолжительным.

В народной сказке из сборника Афанасьева, гриб-боровик, сидя под дубочком, поднимает настоящее национал-революционное восстание супротив Царя-гороха. Но на его зов откликнулись лишь грузди. Так и мы, русские, с началом колонизации Сибири, видимо, плотно познакомившись с мухомором, постепенно отошли от него. Обилие стандартных веществ для изменения сознания, вроде алкоголя, сделали поедание мухомора экзотикой, не смотря на то, что он обильно растёт от Мурманска до Камчатки. Вслед за нами меньше есть мухоморов стали и жители Севера. Люди вообще позабыли про мухомор. «Нет» даже во Франции, где этот чудесный гриб долго звался мухобоем. Вспомним стихотворение эмигранта Георгия Иванова:

«Здесь в лесах даже розы цветут,
Даже пальмы растут – вот умора!
Но как странно – во Франции, тут,
Я нигде не встречал мухомора.

Может быть, просто климат не тот -
Мало сосен, березок, болотца…
Ну, а может быть, он не растет,
Потому что ему не растется».

Вторая половина ХХ века дала мухомору новую жизнь в кругах «оккультных», молодёжных, развязных. Гриб, расширяющий сознание, гриб, дающий откровения или просто возможность забалдеть. Пошлость и приземлённость. Какие-то городские шаманы, искатели астрала... почему бы им не полететь в небо по трубе? Или лучше яйца себе раздавить, как сделал неизвестный русский из XVIII века.

Ведь мухомор это не только возможность опьянеть, а часть древней, уходящей в каменный век традиции. Целая приключенческая система, где можно выпрыгнуть не то, что из тела, а из Земли и отправиться покорять дальний космос. Поэтому-то мухомору нужно вернуть его северную ширь и благородный красный цвет. Его нужно даже не есть, а вкушать. С пиететом и радостью. Мухомор должен звать в иные миры, пронося путешественника мимо алмазов и пламени.

Мухомор должен стать русским.

#ПК_статья #ПК_этнография