Прослышав, что мы питаемся мухоморами, нас частенько спрашивают об отношении к псилоцибиновым грибам. Речь, прежде всего, о Psilocybe semilanceata, галлюциногенном грибе, растущим в европейской России во влажных местечках (микориза с щучкой дернистой) с конца лета по конец осени. «Колпак свободы» или «Веселушка» признан наркотиком, схожим по действию с ЛСД, отчего запрещён к обороту российским государством. Но дело не в этом. Кажется, что между мухомором и псилоцибиновой порослью есть значительная разница.

Визуально мухомор намного привлекательнее, чем грибы, содержащие псилоцибин. У мухомора твёрдая круглая шляпка цвета крови на упругой белой ножке. Псилоцибин сер, непримечателен, напоминает плесень или грибок на стопе. Как не старайся, но очень трудно любоваться коричневатым плодовым телом, склизким на ощупь. Если мухомор в мифах аборигенов порой ассоциировался со стоячим фаллосом, то псилоцибиновые грибки больше похожи на увядшее влагалище. И запах схожий.

Мухомор более соответствует индоевропейцам, чем любой другой галлюциногенный гриб. Псилоцибин был открыт в середине ХХ века благодаря этномикологическим исследованиям в Мезоамерике, где ацтекское жречество когда-то кушало псилоцибины, называя их «теонанакатль», т.е. телом бога. Затем псилоцибин, благодаря Тимоти Лири и Теренсу Маккенне, а также его искусственному синтезу, прочно вошёл в маргинальную культуру Запада. Underground и new-age – типичная среда потребителей псилоцибиновых грибов. Секуляризированная молодёжь полюбила псилоцибин, как доступный опыт мистического переживания. Вообще, ещё Лири в своих экспериментах доказал, что мистический опыт, сходный с опытом Франциска Ассизского, можно легко пережить в стерильных лабораторных условиях. Абсолютно западная идея, предельно рациональная, неверная и неприятная. Но доступная, оттого и популярная. Если говорить метафорами, то употребление мухоморов – это ламповое беспоповское староверие, а псилоцибина – грибной протестантизм.

Каноничный Amanita muscaria больше связан с индоевропейцами, чем его псилоцибиновые коллеги. Вероятно, древние европейцы кушали мухоморы до широкого использования зерновых, позволивших варить алкоголь. Известны мухоморные мотивы в раннем христианстве, вроде «гриба познания», соответствующих фресок и экзотической версии, что Христос был мицелием. Мухомором травили римских цезарей и поили богов в гимнах Ригведы, хотя это всего лишь гипотеза Роберта Уоссона. Он доказывал, что мухомор имел первостепенное значение для сакральных практик индоиранцев. На это указывают многие гимны священных текстов. «Второе открытие мухомора» произошло у индоевропейцев, видимо, при более плотном контакте с архаичными народами финно-угорской, енисейской и других языковых групп.

Кроме того, псилоцибин вполне соответствует консьюмеристскому душку современного мира. Трудно представить, что мухомор можно выращивать в горшке на окне, а вот псилоцибин – вполне. За мухомором нужно пускаться в лесную охоту, вставать спозаранку, отдавать определённые почести и соблюдать ритуалы. Псилоцибин ничего этого не требует. Не стали исключением даже «сохранившиеся» грибные культы в Мексике, про которые их открыватель Уоссон писал: «Выполнение ритуала перед чужаками они считают профанацией. Они откажутся даже встречаться с вами, а уж тем более – обсуждать тему грибов и исполнение культовой церемонии для вас. Не думайте, что это – вопрос денег: «Мы не делаем это за деньги». Роберт Уоссон был уверен, что грибные тайны севера Мексики вскоре совсем исчезнут, т.к. инициацию не доверяют посторонним. Но если сегодня открыть глянцевый журнал «Вокруг света», можно прочитать статью, что участие в грибной инициации у мексиканских масатеков стоит что-то около тридцати долларов. Каждый год это привлекает тысячи туристов. Грибная профанация, которую продают белым чудикам, ищущим просветления. К счастью, мухомор такая участь почти не коснулась. Трудно себе представить горячую путёвку в чум на Енисее, где клерка из Самары за несколько тысяч рублей накормят мухоморами. Да и вообще, псилоцибиновые вещества потребляют в основном на тусовках, где мигает неон и дрыгаются тела, но маловероятно, чтобы сегодня в клубе кто-то жевал сырой мухомор. Правильно и то, что мухомор сезонный гриб, его потребление привязано к календарю, а со временем он теряет галлюциногенные свойства, тогда как псилоцибин вещь круглогодичная: его сеют в аквариумах, потребляют в ЛСД, синтезируют и массово покупают в Сети.

Мухомор, как всякое законченное произведение, рождает целостную картину мира. Это не просто способ полетать, а как бы микрокосм, где есть измерение философское, эстетическое, историческое, медицинское. Мухомор имеет множественную суперпозицию, тогда как псилоцибин одну или всего несколько. Если последний почти всегда используют в качестве средства расширяющего сознание, то фотографию мухомора можно повесить на стене и просто ей любоваться. Ещё мухомор можно наряжать в кукольное платье и петь ему колыбельные. Мухомор всегда поймёт тебя, в отличие от девушки или родителей. Мухомор мыслится, как часть Дикой Охоты, нечто, сопутствующее временам пещерной живописи и камланию у огня. Вкусил по правилам мухомор — приобщился к мифу, попробовал псилоцибиновую таблетку — стал Карлом Поппером.

Если псилоцибиновые грибы в ХХ веке получили популярность на Западе, в особенности среди англосаксонского мира, на дух не переносящего остальные грибы, то нам, русским, издревле милее сказочный батюшка-мухомор.

#ПК_статья #ПК_теория