Социалисты-революционеры: привет из прошлого.

Современная политическая реконструкция удовлетворяет потребность человека в игре. Околополитика в России – это нечто вроде прыжков в мешках или челночного бега. Хоть зачитайся тем же Меньшиковым, но даже расстреливать тебя будет некому – реальная власть концентрируется в совсем иных краях. Желание максимально дистанцироваться от российского зоопарка приводит к увлечению вещами совсем уж экзотическими. Например, эсерами.

Сегодня эсерами себя называют несколько малочисленных кружков, играющих в революцию. В слове «играющих» не должно видеться ничего обидного, потому что это данность. Такая же, как то, что мы все когда-нибудь умрём, словно оригинальные эсеры. Французская философия многим приелась, но это случай классического симулякра третьего порядка: никаких социалистов-революционеров давно не осталось, но люди зачем-то их копируют. Будто на дворе 1905-ый год и Российская Империя. Если назвался эсером – кидай бомбу, строчи из браунинга, иначе ты говно. Больше никакого смысла в современном эсерстве нет и быть не может. Вообще. В принципе. Крестьянская программа в эпоху постиндустриализма? Вы шутите? Как политическое измерение социалисты-революционеры умерли с разгоном Учредительного Собрания. А как же Гражданская война!? Комитет членов Учредительного Собрания!? Нет, ребята. Когда слышишь слово КоМуЧ, хочется помучиться желудком.

Так кто же такие социалисты-революционеры?

О! Сто лет назад это была партия, состоять в которой считал своим долгом почти каждый молодой романтик. ПСР и РСДРП чётко делились по романтическому принципу. К марксистам шли те, кому был дорог диалектический материализм, вопросы производства, массы, немецкая философия, а к эсерам больше те, кто угорал по боевым дружинам, террору, сектам, староверию и роли личности в истории. Неудивительно, что ПСР собрало под своим крылом мощнейшую культурную интеллигенцию того времени: фанатиков, сумасшедших, малахольных студентов, религиозных мистиков и просто неугомонных убийц. Бледной тенью ПСР в 90-ые года была НБП, только в ней не было почти ничего, кроме стихов и потешного «террора», тогда как социалисты-революционеры реально могли взять власть в стране. В общем-то, они её и добились, получив на выборах в УС больше 40% голосов или 347 мест из 707. Как это не парадоксально, но, по сути, эсеры последняя легитимная власть в России, доверие которой выразила Россия. Марксистам это до сих пор не нравится, поэтому они аргументируют, что в выборах участвовало всего сорок миллионов человек из восьмидесяти миллионов избирателей, поэтому ПСР не могла представлять всю страну… Пфф-ф! Да и Бог с ним. Кому вообще до этого может быть дело? Только палеозаврам, начитавшихся Плеханова.

Мы не будем пересказывать историю возникновения ПСР – это удел историков. Тем более давно написаны стоящие монографии: М. И. Леонов – «Партия социалистов-революционеров в 1905 - 1907 гг», К.Н. Морозов – «Партия социалистов-революционеров в 1907—1914 гг» и так далее. Напомним лишь, что к концу XIX века народники в России остались у разбитого корыта. После убийства Александра II, вольную лавочку прикрыли, началась реакция, хождение в народ не удалось, силу набирал европейский марксизм и люди, воспитанные на любви к крестьянской общине, оказались дезинтегрированы. Интеллектуалы вдруг поняли, что крестьянам до фонаря социальные программы. Они живут вообще в другом мире, где есть леший и потаённый царь. Дворянка Брешко-Брешковская, одна из эсеровских лидеров, писала о том, как её воспринимали крестьяне: «Говорят о тебе, будто ты великая княжна, знаешь подземные дороги и раздаешь крестьянам листки из царского указа 1861 года, те, что помещики вырвали и спрятали». Вот эсеры и смекнули, что нужно делать акцент на русских традициях, утопическом, радикальном, сказочном. Главный идеолог ПСР Чернов вообще считал, что народ нужно агитировать Беловодьем и даже создал такое общество. Ленина подобный подход вымораживал.

Здесь, кстати, кроется первая существенная особенность эсеров. Для человека правых взглядов они всё равно марксисты-социалисты, но партия строилась на особом, «русском» социализме. Это своеобразная идея демократического социализма, основанного на крестьянской общине. Черпая вдохновение из работ Александра Герцена, Петра Лаврова и Николая Михайловского, эсеры полагали, что возможно прийти к социализму некапиталистическим путём. Для того ставка делалась не на городской пролетариат, а на крестьянство: земля по программе эсеров должна была быть не национализирована государством, а превратиться в народное достояние. Это прямое воплощение древних крестьянских представлений о земле: тот, кто на ней трудится, ею и владеет. Весь земельный фонд переходил к органам местного самоуправления и распределялся на основе труда, который мог быть к ней приложен работником. Говоря просто: есть у тебя в семье двенадцать работников, вот вдоволь земли на них и получишь. В собственность, но без права продажи.

Кроме того, эсеры были поборниками демократических свобод: гласности, совести, собраний и печати. За прямую демократию с помощью референдумов и самоопределение народов. Может показаться лицемерием, что партия, одобрявшая разорванных на клочки министров, ратует за свободное волеизъявление, но, тем не менее, это факт. Вместо того, чтобы взять власть, ПСР, поначалу возглавившая Петроградский совет, до конца цеплялась за идею созыва УС. Керенский, эсер, оказавшийся правителем России, в общем-то, имел возможности для подавления восстания, бунтов, анархии, но ими практическими не воспользовался. Почему? Современники писали - Керенскому была противна мысль, что для удержания власти нужно стать драконом: «Ничего не было так непонятно для эсеровской психологии, как люди с жаждой власти и решительностью всецело использовать ее. Они не использовали верные им военные части для защиты народной демонстрации за Учредительное собрание, встреченное красногвардейским огнем». Эсерские попутчики, вроде Савинкова, властные и честолюбивые, это поняли и от партии отмежевались. С ней вождистской каши было не сварить. Во время Гражданской эсеры были чуть ли не единственной силой, которая играла в демократию, за что и поплатились.

К 1917-ому году ПСР, насчитывавшая от полумиллиона до миллиона членов (на минуточку, одна из самых массовых партий в мире) оказалась расколота на несколько группировок, имевших между собой мало общего. Правые эсеры ратовали за эволюционные изменения, парламент и республику, были этакими умеренными европейскими демократами; центристы желали социализма, но медленно, постепенно, через остановочку и передышку; левые эсеры требовали радикального перехода к крестьянскому социализму через прекращение войны и революцию. На разобщении партии грамотно сыграли большевики, заключив в красные объятия левых эсеров. Удивительно, но даже радикальнейшие левые эсеры, вступив в коалицию с большевиками, принципиально отстаивали человеческое достоинство. До марта 1918-го им удавалось блокировать казни «политических» преступников ЧК. Благодаря эсерам, по «суду» не был расстрелян ни один из «политических». Расправы творились бессудно, вроде растерзанных пьяной чернью кадетов Федора Кокошкина и Андрея Шингарева в ночь с 6 на 7 января 1918 года. Дальше было летнее эсеровское восстание, а вскоре и массовый террор.

ПСР тоже помнят в основном из-за террора. В этом деле Боевой Отряд партии действительно был мастером. В ПСР реализовалось простое разделение труда: есть политическое крыло, журналисты, политики, эмигранты, деятели культуры, которые прикрывают боевое крыло. Отрывает кому-нибудь ножки, и легальное крыло немедленно заявляет, что ноги принадлежали человеку плохому, он ими топтал землю русскую и крестьян. Либералы такой террор частично одобряли, романтики вообще были без ума, а большевики завидовали, но ничего схожего организовать не смогли. У марксистов можно найти последовательные такие пасквили на эсеров: мол, нужно было заниматься рутинной работой, а не динамитом, ибо личность в историческом процессе не значит ничего, а важна экономика. Некто советский историк Гусев в 1975 году даже написал следующую работу: «Партия эсеров: от мелкобуржуазного революционаризма к контрреволюции», а в 1992 книгу со звучным названием: «Рыцари террора» Вот поди и разберись, кем были эсеры: мелкобуржуазными революционерами или рыцарями террора. Впрочем, в данном случае всё проще – это господин Гусев хам и подпевала.

Историк Анна Гейфман подсчитала, что с начала января 1908-го и по середину мая 1910-го было совершенно почти 20 000 террористических актов! Получается примерно 40 терактов в день. До сих пор это «европейский рекорд». Это уже вторая волна террора, когда в динамитное ремесло впряглись массы. Основные цифры для статистики давали анархисты, националистические партии с окраин, а также отколовшиеся от эсеров радикалы, вроде максималистов. Те ещё в 1906-ом перешли к массовому террору, не гнушаясь взорвать и пару десятков гражданских.

Оригинальному БО, возглавляемому Савинковым и до 1908-го Азефом, такая ситуация не нравилась. Они называли себя «старыми» террористами, которые действовали с определённой этикой. Во-первых, террор был индивидуален. Григорий Гершуни, основатель БО, вооружал всех браунингами, а не динамитом – случайных жертв было бы меньше. Впрочем, «индивидуальный террор» понятие весьма абстрактное, ведь разве виноват кучер, что вёз в карете Великого князя? Или служанка, поймавшая пулю? По этике «старого» террориста исполнитель должен остаться на месте акта, чтобы объяснить цели теракта и принять за него ответственность. Нужно было пожертвовать своей душой за убитое тело, что приводило в восторг мистически настроенную интеллигенцию. Тот же Плеханов, например, выступал против террора не потому, что гибла жертва, а потому что расходовался террорист, по понятным причинам бывший слишком ценным кадром. Допускалось и самоубийство исполнителя, но не побега – это новшество пришло со второй волны террора в 1906-1912 гг., когда революционер не захотел платить своей жизнью в ответ на отнятые. Даже такой бешенный «эсер», как Яков Блюмкин писал врагу Савинкову в эмиграцию и спрашивал, этично ли убегать с места теракта? Савинков полагал, что нет, не этично. Раннее савинковское БО оставалось клубом рыцарей. Дворянка-террористка Мария Беневская говорила: «Самое страшное — убить человека; именно поэтому я должна взять это на себя». Через пару лет, когда террор перестал быть уделом образованных дворян и выходцев из староверов, молодёжь забила на всякие принципы. Им было плевать на ворчание «стариков». Этакий русский «me ne frego».

Вообще без особых трудностей можно доказать, что настоящий, а не симуляционный фашизм, похожий на батальоны Кодряну, вышел бы из ПСР. Конечно, он был бы религиозный, мистический и украсил бы знамя словами Каляева и горячкой Марии Спиридоновой. Человеку правых взглядов такое предположение покажется нелепым, но всё оттого, что зарубежные движения нам кажутся более идеальными. Кодряновцы ведь тоже занимались террором, рубили людей топорами, стреляли, взрывали, а в конце пострадали от собственных союзников. Как эсеры от большевиков. Но, увы, у нас в основном получилось унылейшее пруссачество в Харбине. Неудивительно, что Родзаевский признал вождество Сталина. На другой стороне, Мережковский, друг Савинкова, верил в гений Муссолини. Савинков тоже с ним встречался. Симпатии многих уцелевших эсеров в начале 20-хх были на стороне молодого итальянского фашизма. Боевики видели в нём задор и смелость, а теоретики вроде Чернова сплав социального и национального. Эмигранты, про которых Савинков писал, что они «убежали от супа из воблы», испытывали мощный ресентимент. Проживи ПСР чуть подольше, партия наверняка бы продолжила распадаться на части и одна из них вполне могла стать одержимой мистическим крестьянским национализмом в духе соседней Румынии.

Но фашизм, как и социалисты-революционеры, канули в лету.

То, что сегодня можно взять от социалистов-революционеров – это эстетика, миф, романы Бориса Савинкова, тоненькая Мария Спиридонова и самоубийца Мария Добролюбова, атаман Григорьев и матрос Борис Донской, застреливший германского фельдмаршала Эйхгорна. Блистательный учёный Питирим Сорокин, Есенин и Иванов-Разумник, русский нигилизм, мифический Антонов и солнечный плакат: «Голосуй за социалистов-революционеров».

А обмазываться политическими доктринами столетней давности современные «эсеры» могут и дальше.

Бег в мешках это, в общем-то, весело.

#ПК_статья #ПК_история