Стенька Разин: я пришёл дать вам волю.

Семнадцатый век – ключевой век для понимания России. Столетие холодной Смуты, которая не закончилась в 1613-ом, а тлела до самого Петра, предпочётшего покончить с ней царской десницей, облачённой в европейские латы. Ожидание Конца Света, дикие народные ереси, цивилизационный и религиозный Раскол, начало формирования абсолютистского государства, повлекшее за собой страшные бунты и, конечно же, - Разинщина.

Фигуру Стеньки Разина нужно воспринимать, как миф. Если посмотреть на неё беспристрастным взглядом историка, то Разин утратит часть чародейственных свойств, став лишь храбрым вожаком волжской вольницы. Всплывут на поверхность малоприятные факты: грабежи «своих» же русских людей, прелестные письма, посланные калмыкам и татарам, брошенные под Симбирском крестьяне, поверившие Разину и обречённые им на мучительную смерть, да и просто пытки, казни, беззаконие. Малоприятная правда, которая подталкивает к выводу, что никаких героев не существует, а истина весьма относительна. Сие обычно заявляется с гадливым хмыканьем: «Ну, а ты как хотел?». А хочется по-другому. Хочется верить во что-то великое. Иначе можно в душе остаться циником и мещанином. Относиться ко всему скептически, чего и требует современность: «Ничего великого никогда не было. Даже не помышляй об этом. На каждого найдётся ком грязи».

Поэтому Разин, конечно же, миф. Солнечный русский миф с саблей в руке.

О волжском атамане сохранилось много фольклорных материалов. К концу XIX века они оказались обработаны интеллигенцией и стали достоянием высокой культуры, как, например, знаменитая песня «Из-за острова на стрежень». Она была составлена народническим поэтом Дмитрием Садовниковым в 1883-ем году. Ещё раньше Пушкин, наслушавшись аутентичной устной традиции, пишет «Песни о Стеньке Разине». Пушкин, который проживи чуть дольше, стал бы не только великим поэтом, но и значительным историком, этнографом, фольклористом, записал ряд народных песен о Разине. Народный фольклор не только боготворит лихого атамана, но и рисует его злодеем, страшным хозяином речных путей. Можно послушать былинную песню «Ой, да раз малым-мало спалось», напевы Андрея Каргальского, казацкие стихи, где Разин прославляется сражениями с воеводами или фольклор русских крестьян, которые весьма нелицеприятно изображают атамана. В мордовских легендах Разин в наказании лежит «неживым» в сыром лесу, где его целую ночь глодают ящерицы и аспиды, а за день его плоть снова отрастает. Казалось бы, противоречие образа и реальности? Нет. Настоящий миф и должен быть аксиологически амбивалентен, связывать зло и добро, негатив и позитив, любовь и ненависть.

Также Разин мифологичен в социальной и политических плоскостях. Если поначалу его деятельность была классической разбойнической авантюрой, прямолинейной и беспощадной, то позже Разин, видимо, решил полностью перестроить Русь. Он заболел военно-демократической казацкой утопией, которую полагал единственно справедливым строем. Сложно не согласиться, что иерархия, основанная на авторитете, лучше, чем иерархия богатства и чинов. Причём теория с практикой у Разина особо не расходились. Захваченные города он реформировал по казацко-демократическому образцу. Жители Самары, Саратова, Царицына, Астрахани были разделены на десятки, сотни и тысячи, управляемые выборными десятниками, сотниками и атаманами соответственно. Круг стал судебным органом, а долговые расписки, как и сами чиновники, попы и воеводы, летели вниз с крепостных стен.

И царём себя Разин, в отличие от Пугачёва, не считал. Династически Алексей Михайлович был вполне законен, зато Стенька распустил слух, что везёт на стругах в Москву чудом выжившего царевича Алексея Алексеевича. Разинцы кликали его Нечаем и с этим возгласом бросались в битву. Кстати, о криках, в том числе о «Сарынь на кичку!». Есть много версий о том, что означает фраза, но можно придумать и русскую интерпретацию. «Сарынь на кичку!» - это когда побиваются иерусалимские дворяне и никто не уходит обиженным. Возвращаясь к теме, Разин воевал не против царя, а против злых бояр. Хотя понятно, что это всего лишь ловкий полемический ход для привлечения сторонников. Казацкая голь, в отличие от домовитых собственников, царя никогда особо не жаловала.

Известно, что мифологический герой должен обладать специальной силой или быть связанным с потусторонним, запретным миром. В народных песнях Разин зачастую понимается, как колдун, чародей, причем владеющий злым, деструктивным волшебством. Атаман герой, нарушающий границы, которой в Поволжье считалась, конечно же, одноимённая река. Именно в Волгу Разин скинул персидскую княжну, что прославило атамана в поколениях русских людей. Ещё бы, какой славянский мужик не мечтает избавиться от тяготящей его женщины?

Тем более приятно, что Разин быстро стал фигурой, ужаснувшей бюргерскую Европу. Спасибо нужно сказать двум произведениям: «Трём путешествиям» Яна Стрейса и «Запискам» Людвига Фабрициуса. Оба иностранца так или иначе находились близ Астрахани во время восстания Разина, столкнулись с ним, были взяты в плен и, выбравшись из него, мифологизировали свои приключения. Ян Стрейс впервые и приводит случай утопления персидской княжны, которому он, якобы, был свидетелем. Степан Разин, вернувшись из похода, схватил женщину и закричал: «Прекрасная река, от тебя получил я так много золота, серебра и драгоценностей, ты отец и мать моей чести и славы, и тьфу! на меня за то, что я до сих пор ничего не принес в жертву тебе. Ну хорошо, я не хочу больше быть неблагодарным».

Голландец Фабрициус, чьи мемуары вышли чуть позже, добавляет более пикантную деталь. По его «свидетельству», Разин не просто бросил женщину в Яик, а принёс её в жертву некоему речному богу Ивану Гориновичу: «И вот перед своим отступлением он поднялся рано утром, нарядил бедняжку в ее лучшие платья и сказал, что прошлой ночью ему было грозное явление водяного бога Ивана Гориновича, которому подвластна река Яик; тот укорял его за то, что он, Стенька, уже три года так удачлив, столько захватил добра и денег с помощью водяного бога Ивана Гориновича, а обещаний своих не сдержал. Ведь когда он впервые пришел на своих челнах на реку Яик, он пообещал богу Гориновичу: «Буду я с твоей помощью удачлив — то и ты можешь ждать от меня лучшего из того, что я добуду». Тут он схватил несчастную женщину и бросил ее в полном наряде в реку с такими словами: «Прими это, покровитель мой Горинович, у меня нет ничего лучшего, что я мог бы принести тебе в дар или жертву, чем эта красавица».

Ценность воспоминаний иностранцев, писавших по «горячим» следам, не велика. Скорей всего, они ничего такого не видели, а только подхватили курсировавшие по Волге слухи. Но для мифа это совершенно неважно. Он полемизирует с ratio, полагая, что есть иной способ познания – вера. Так это... веруем, что Разин утопил персидскую княжну во имя речного бога Иван Гориновича? Веруем! Более того, веруем, что Иван Горинович до сих пор плавает в Волге, утаскивая на глубину зазевавшегося турка? Веруем! Тем до сих пор и живы.

Почему же Разин (если судить объективно, душегуб и разбойник), завладел умами великих творцов вроде Пушкина или Сурикова? Да и популяризация Разина началась задолго до большевиков и даже народников – ещё в фольклоре. Дело всё в том же, Разин – это миф. Жестокий, справедливый, добрый, злой, непокорный, вольнолюбивый, исторический. Разин как бы прошил русскую историю тонкой раскалённой иглой, став для кого-то символом свободы и борьбы, а для других примером разнузданности и лихоимства. Это утопическая фигура избавителя, который явится из-за острова и покарает взяточников, злое начальство и раздувшихся от крови богачей. А ещё, чтобы никто не заподозрил его в гордыни и сластолюбии, легко расстанется с самым дорогим – прекрасной любовницей, которую пожертвует матушке-Волге. Закончить рассуждение о Степане Разине, как одном из ключевых объектов русского мифа, можно словами Фёдора Шаляпина. Он любил исполнять «Из-за острова на стрежень», а после Революции подвёл под Разиным черту:

«Я, конечно, далек от мысли видеть в Степане Тимофеевиче Разине символический образ России. Но правда и то, что думать о характере русского человека, о судьбах России и не вспомнить о Разине – просто невозможно… Находит иногда на русского человека разинская стихия, и чудные он тогда творит дела! Так это для меня достоверно, что часто мне кажется, что все мы – и красные, и белые, и зеленые, и синие, – в одно из таких Стенькиных наваждений взяли да и сыграли в разбойники, и еще как сыграли – до самозабвения! Подняли над бортом великого русского корабля прекрасную княжну, размахнулись по-разински и бросили в волны… Но не персидскую княжну на этот раз, а нашу родную мать – Россию».

#ПК_статья #ПК_история