II. Позитивная дискриминация русских в Российской империи.

В предыдущей заметке (ссылка в конце статьи) мы рассказали о том, почему бюрократический аппарат Империи, пытаясь вывести для эксплуатации фигуру Другого, использовал не расовый, как в морских империях Запада, а в первую очередь социальный и сословный инструментарий. При таком подходе Другим неминуемо становился собственный русский народ, что в свою очередь приводило к политике позитивной дискриминации [ПЗ].

ПЗ – это политика предоставления прав и преимуществ меньшинствам в ущерб доминирующей группе для достижения ими статистического равенства. Популярным термин стал благодаря классической монографии Терри Мартина «Империя "положительной деятельности". Нации и национализм в СССР, 1923-1939». В переложении профессора Гарвардского университета [ПЗ] получил название «положительная деятельность». Констатируя, что большевики сознательно институализировали нерусские национализмы для того, чтобы держать их под контролем, Мартин всё же рассматривает СССР в вакууме, самодостаточно, без дооктябрьских предпосылок. Тогда как ПЗ не взялась из воздуха, а, пусть и в куда как менее гипертрофированных формах, но всё-таки была укоренена в практике Российской империи.

Чтобы не углубляться в древность стоит обратиться к середине XIX в., времени расцвета колониализма и формирования европейских наций. Середина века – Европу лихорадит желание горожан перейти из категории поданных в граждане. Десятилетие революций, некоторые из которых оказались подавлены русскими войсками. В 1849 г. славянофил Самарин написал «Письма из Риги», призванные осветить отношения между немцами, русскими и государством в остзейском крае. Какое положение в конце Николаевского правления занимали русские в Прибалтике? Самарин констатирует: «Между тем русские занимают доселе в городских обществах второстепенное место, т.е. не только уравнялись с немцами, но стоят ниже их – и русский генерал-губернатор находит это естественным… (сокр.) в этом радушном признании всех народностей заключается честь и слава нашего правительства».

Не правда ли, знакомая ситуация? Сегодня с экрана телевизора можно услышать ту же песню. Этакий настоящий Северный Кавказ близ Балтийского моря, где Империя тоже делала ставку на местные элиты, а не на русский народ. Историк Алексей Миллер добавляет, что РИ на европейских окраинах была слишком слаба, чтобы заниматься там последовательной русификацией, поэтому она конструировала в остзейском крае местную идентичность, которая противостояла цивилизационному немецкому проекту. Миллер, говоря о той же, что и Самарин, Прибалтике, приводит такой пример:

«Число эстонцев на государственной службе в Ревеле (Таллине) в 1871 году составляло 4 человека (или менее двух процентов от общего числа), а в 1897-м их было уже 442, то есть более 50% всех чиновников».

Империя пыталась проводить административную русификацию (отсюда и переселение крестьян, и ввод кириллицы вместо латиницы, и русский, как государственный язык), но создавая на окраинах «русифицированную этническую элиту», государство, когда его централизующая сила ослабевала, рисковало быть расколотым на части. Так и произошло в 1917-ом году. По сути, бомбу под основы Империи заложили не террористы или большевики, а сами власти, проводя политику лоялизации окраинных элит. Разумеется, «лояльными» они оставались до первого серьёзного кризиса.

Сегодня, к слову, точно такая же ситуация.

Но похожая картина складывалась в отношениях Империи не только с инородцами, но и с русским населением. Власть тоже делала ставку на русских дворян, элиту, что выражалось в расширении пропасти между низами и верхами. Со временем с обеих сторон её пришлось заполнять кровью и трупами. Достаточно посмотреть на экономическое положение русских, для чего стоит обратиться к историку Борису Миронову, относящемуся к РИ вполне положительно. В своём труде «Социальная история России» учёный приводит сведения о важнейшем показателе – средней продолжительности жизни:

«К концу XIX в. средняя продолжительность предстоящей жизни у новорожденного еврея равнялась 39.0 лет, башкира — 37.3 года, а у русского — 28.7, т. е. соответственно на 10.3 и 8.6 лет меньше».

Ладно образованные и зачастую богатые евреи, занимавшие в РИ высокопоставленные места, вполне закономерно имели высокий жизненный потенциал, но даже башкиры жили дольше русских! Но и это ещё не всё, снова предоставляем слово Миронову:

«Налоговая политика правительства преследовала цель по возможности уменьшить налоговое бремя для нерусских народов за счет русских. Кроме того, башкиры употребляли водку меньше русских, что также уменьшало государственные доходы в Уфимской губернии. Вследствие этого доходы на душу еврейского и башкирского населения в действительности были больше, чем о них можно судить по государственным доходам на душу населения».

Недобросовестные граждане говорят, что такая экономическая политика нужна была для обеспечения России, например, среднеазиатским хлопком. Хорошо! Почему бы не согласиться с таким утверждением! Но тогда какие претензии к СССР, поступавшим точно таким же образом? И снова корни ПЗ в постреволюционной России обнаруживаются задолго до Октября 1917 г. Разница заключается лишь в том, что в СССР политика ПЗ приобрела чудовищные масштабы.

Также очень важен демографический момент.

Профессор МГИМО Валерий Соловей в своей книге «Кровь и почва русской истории» приводит очень тонкое замечание. Оказывается, не смотря на то, что численность русского народа постоянно увеличивалась (как всегда бывает при первом демографическом переходе), его процентная доля в составе страны постепенно уменьшалась! Эти данные также можно найти в великолепной статистической монографии Миронова (хотя она недавно была подвергнута «критике слева», как раз за преувеличение «успехов» РИ). Итак, слово цифрам:

«Для сравнения укажу, что доля русских непрерывно уменьшалась — с 70.7% в 1719 г. до 44.6% в 1914 г».

То есть к закату Империи русские составляли в ней меньше половины населения! Инсинуации о том, что к ним нужно приплюсовать украинцев и белорусов (выйдет примерно 65%) выглядят несостоятельными. Нам кажется, что имперским статикам и властям было виднее как именно считать и куда причислять население России, чем современным интернет-активистам. Тем более вскоре национальная элита, сконструированная не только вопреки, но и согласно воли центра, начала в Украине и Белоруссии «национально-освободительную» борьбу с Империей.

Можно заключить, что имперская бюрократия выстроила сложную систему, которую с позиции современности вполне можно назвать мультикультурной. Она состояла из громадного сочетания плюсов и минусов для народов, вынужденных ей подчиняться. Этносы могли одновременно подвергаться как дискриминации (запрет на печать книг на украинском языке), так и поощрениям – поляки, в отличие от русских, не знали крепостного права, а евреи, подвергавшиеся гонениям, воинской повинности. К слову, рост русских новобранцев (индекс физического развития) в среднем был на 1 см. ниже, чем рост нерусских солдат, что свидетельствует о качественном разрыве в питании.

В итоге получалось очень шаткое имперское равновесие, сочетавшее и прорусскую и дискриминирующих их политику. Западный исследователь русского национализма Эрик Лор отмечал, что это неоднозначная дилемма: "основывалась на глубоко укорененном консервативном недоверии российской правящей элиты к любым автономным формам национализма, включая русский национализм, поскольку любая радикальная программа национализации* могла серьезно подорвать имперское государство и легитимность его элит".

При желании можно провести аналогии с другими западными империями, где тоже можно найти многие из тех признаков, которые были присущи имперской России. Но на это справедливо замечает Миронов: «Набор признаков Российской империи дает систему, новое целое, которое не сводится к отдельным признакам и не разлагается на них. Да, отдельные признаки Российской империи были свойственны другим европейским империям, но все вместе — нет».

Что имеем в итоге?

Империя стратифицировала население в первую очередь согласно сословному и религиозному принципу, но в законодательстве официально было закреплены привилегии определённых нерусских народов. Русские же платили больше налогов, хуже питались, меньше жили, чем те же евреи. Грамотных среди славян было меньше, чем среди неславян. К 1914 г. русских в стране стало меньшинство. Выходит, что русские были тягловым народом Империи, которые несли её на своих плечах, но мало что получали взамен. ПЗ была прочно институализирована в системе РИ, и хотя в начале ХХ в. с началом активной модернизации, ситуация начала меняться, а Империя русифицироваться, эти запоздалые меры не смогли изжить гигантского социокультурного разрыва. Колонизация не успела создать крепкий класс собственников. Да и не только русские колонизировали чужие земли, но и иностранцы активно осваивали нашу территорию. Речь тут не о вполне комплиментарных европейцах, а о "жителях стран Азии". Как свидетельствует исследователь В.В. Оболенский за период 1911-1915 гг. в Россию мигрировало около полумиллиона азиатов.

Поэтому советское государство не выдумало ПЗ из воздуха, а извлекло её из русского прошлого. Разница в том, что где-то до 1953-го (смерть Сталина ) эта дискриминация была возведена в куб. Если раньше с русского крестьянина сдирали всего одну шкуру, то теперь три. Если раньше за бунт просто пороли и вешали, то теперь расстреливали лишь с соблюдением формального суда.
Империя выглядит «русским государством» лишь на фоне безумств раннего СССР.

О практике внутренней колонизации, о существовании иной, скрытой, Потаённой, подлинно национальной России, которая противопоставляла себя многонациональной Империи, мы расскажем в следующей тематической статье.

I. Россия: особенности этнических границ ([#alias|vk.com/wall-60854067_100|http://vk.com/wall-60854067_100])

#ПК_статья #ПК_история