Нечаевщина.

Если политический терроризм в России начался с выстрелов Петра Каховского на Сенатской площади, когда были убиты петербургский генерал-губернатор Милорадович и полковник Стюрлер, то терроризм метафизический намертво связан с именем Сергея Нечаева. Достоевский прославил нигилиста в романе «Бесы», а его «Катехизис революционера» пристально изучали даже на праворадикальных форумах конца нулевых.

Нечаев родился крепостным, но с дворянской кровушкой. Бастарда зачал помещик Петр Елишев, а усыновил обыкновенный маляр Павлов, который и дал дитю фамилию Нечаев, то есть нежданный, негаданный ребёнок. Сергей долго занимается самообразованием, выучивается на учителя и, как водится в те времена, делает в Петербурге революционную пропаганду. После столичных беспорядков февраля 1869 (которым он, надо сказать, весьма поспособствовал) Нечаев уезжает в недолгую эмиграцию. Там происходит очень важное знакомство с отцом анархизма Михаилом Бакунина, который попадает (!) под бескомпромиссное обаяние молодого революционера и снабжает народного самородка анархистскими идеями. Отсюда у Нечаева взялось неприятие к Западу. Он не хочет революционного государства, а хочет тотального уничтожения всего и вся, он хочет той революции: «которая уничтожит в корне всякую государственность и истребит все государственные традиции, порядки и классы в России».

Александру Герцену, которому вот-вот умирать, Нечаев насмерть не понравился. В эмиграции столкнулись две России – старая, дворянская, связанная с декабризмом и молодая, несговорчивая, злая Россия. Герцен такую Россию категорически не принимал, а Нечаева величал не иначе, как змеёй. Если прочитать фактически завещание Герцена, а именно «К старому товарищу», то перед смертью идеолог русского социализма предупреждает о пагубности нечаевско-бакунинского пути. В ответ Нечаев даже грозил убить дочь Герцена, если она опубликует «К старому товарищу».

Нечаев вообще не гнушался всяких пакостных вещей. Он считал, что есть некий революционный императив, который оправдывает всё. Приемлемо то, что хорошо для революции, поэтому можно убивать, грабить, лгать, вскрывать чужие письма, шантажировать соратников и предавать их. Соответственно, всё, что против революции – это плохо, будь то даже дружба или любовь. В чистом виде – цель оправдывает средств. С таким багажом и деньгами Огарёва (выданных революционеру вопреки Герцену), молодой Нечаев (всего-то двадцать два года) возвращается в Россию. Осенью 1869 года он создаёт «Общество народной расправы», террористическую организацию, готовящуюся к массовому террору. Впрочем, далеко не все члены «Народной расправы» об этом знали. Уставом общества стал очень интересный документ «Катехизис революционера», в основном за авторством самого Нечаева. В христианской литературе катехизис – это текст, оглашающий в простых вопросах и ответах основные положения веры. Нечаев перенёс религиозный принцип на революцию и вот что получилось:

«Революционер — человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью — революцией».

Революционер – человек обреченный. Можно было бы остановиться на этой лаконичной фразе. Больше можно было ничего и не писать.

«Нравственно для него все, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно все, что мешает ему».

Соответственно, отсюда вытекает закономерный для нечаевцев вывод:

«Все это поганое общество должно быть раздроблено на несколько категорий. Первая категория — неотлагаемо осужденных на смерть».

В первую категорию (совсем как качество мяса в гастрономе) попадали самые важные для государства люди. Убивать нужно тех, кто либо несёт максимальный вред для революционного движения, либо своей гибелью окажет деморализующий эффект на правительство. Все эти лица должны быть внесены в специальный пронумерованный список, где цифра означала бы приоритет казни. Второй категории «этого поганого общества» давали лишь временное право на жизнь, рассчитывая, что их бесчинства и поведение лишь сильнее распалят народ и революцию. Потом вторую категорию тоже нужно было пустить под нож. Третья и четвертая категория – богачи и либералы, которых нужно использовать в своих целях. Пятая – теоретики, как говорят нынче «интернет-воины», которых надо гнать на опасные дела, где их ждёт «бесследная гибель большинства и настоящая революционная выработка немногих». Шестая – женщины, часть которых тоже надо гнать на убой, часть использовать, а с самой немногочисленной группой вести товарищество.

В каком-то смысле манифест Нечаева напоминает расовую теорию, где общество поделено на жёсткие страты, часть из которых обречена на уничтожение. Этакое социалистическое пиплхейтерство, которое, впрочем, не было для России чем-то экзотичным. Вспомним хотя бы брошюру эсера Михаила Энгельгардта «Очистка человечества», который поделил человечество на две духовные расы: моральную и низменную. Революция должна уничтожить расу подлецов, потому что восстание идеалистично, пробуждает в людях их лучшие качества – жертвенность, героизм, смелость, которые должны искоренить трусость, лживость, порочность. Раса Марии Спиридоновой и Каляева против расы Плеве и Витте.

Дело бы так и окончилось мелочёвкой, если бы Нечаев не приступил к осуществлению террора. Он не стал массовым, но зато был вполне бессмысленным. Собрав в Москве жёсткую иерархическую группировку, которая должна была беспрекословна подчиняться лидеру, то есть ему, Нечаев заметил, что из-под его власти выходит студент Иван Иванов. Он выступил против распространения агитационных листовок, которые бы привели к закрытию Петровской академии. Чтобы сохранить свою власть, Нечаев решает убить Иванова и заманивает его в старый грот в парке Петровской сельскохозяйственной академии. Иванов упорно сопротивлялся, поэтому соратники Нечаева не смогла задушить жертву, и лидер выстрелил ей в голову из револьвера. Дальше всё, как оно и бывает – улики плохо спрятали, забыли на месте документы (!), отчего все убийцы вскоре оказались на скамье подсудимых. Повезло только Нечаеву – он снова убежал заграницу, но был выдан России, как уголовный преступник. Приговорён к двадцати годам каторги, содержался в Петропавловской крепости, где и умер в 1882 году. Надо сказать, что Нечаев воспринимал заключение также, как писал в своём «Катехизисе» – смело и холодно. Он методично готовил план побега, подчинив своей воле солдат, которые его охраняли. Те настолько боялись Нечаева, что, уже осужденные на Сибирь, не называли Нечаева по фамилии. Бывшие солдаты равелина почтительно называли его «Он».

Откуда вообще могла взяться такая демоническая, свойственная двадцатому веку личность в 70-х годах позапрошлого столетия? Достоевский в «Дневниках писателя» замечал: «…каким образом в нашем переходном и удивительном современном обществе возможны - не Нечаев, а Нечаевы, и каким образом может случиться, что эти Нечаевы набирают себе под конец нечаевцев?». И даёт ответ критикам – Нечаев и нечаевцы – это не сумасшедшие, не шалопаи, не идиоты и фанатики, как утверждает печать. Я, в конце концов, тоже «нечаевец» – добавляет Достоевский, – я стоял на эшафоте в ожидании казни, и стоял в окружении очень образованных людей.

То есть Нечаев не маньяк и вряд ли даже фанатик. Он преодолел тяготы жизни – нищее детство, пьющего отчима, «статус» бастарда – и сумел пробиться на вершину революционной иерархии. Подчинил себе (пусть и на время) не просто молодёжь, но и таких корифеев бунта, как Огарев и Бакунин. Нечаев личность полностью ницщеанская, его влекла воля к власти, которая не интересовала молодого человека сама по себе, а была нужна, как средство разрушения этого мира. Всего. Полностью. До основания, до последней запятой и последнего короля. И между тем, Нечаев не из тех, кто пускал пену и был психически болен. Нет, он до странности нормален – пишет письма «Народной воле» с просьбой освободить его из Петропавловской крепости и без нытья соглашается, когда народники отвечают, что пока не могут этого сделать.

Такой вот основоположник террора нового типа. Террора, отвечающего не на политический вопрос, а на максиму Достоевского: «Тварь ли я дрожащая или право имею?».

В конце нулевых был модно жаловаться на бессмысленность «русского террора». Радикалы в подавляющем большинстве занимались какими-то глупостями – убийством своих товарищей и субкультурщиков, налётами, пострелушками. Многие задавались вопросом: «Как же так? Где мы свернули не туда?». Но ведь традиция тупого, извращенского террора, когда убивается не воображаемый враг, а нечто левое, безобидное, порой даже своё – растёт прямо из нашего XIX века. Студент Иванов точно также был застрелен без ясной цели, как был убит, например, Станислав Батюк. Только вместо грота он оказался в морозильнике.

Есть и другие параллели: бакунинская идея о том, что единственный настоящий революционер в России – это разбойник. Отголоски чего-то подобного слышны и сейчас, когда разочаровавшиеся «радикалы» ушли в криминал, разработав идею «белой масти». Понятно, что это всегда оканчивается простым бандитским меркантилизмом и, в лучшем случае, деньгами среднего пошиба. А культ узника совести, собственно, чем больше всего образ Нечаева и оправдывал свои поступки в глазах публики? Неправда ли, до боли знакомо?

Поэтому Нечаев не просто актуален, а до сих пор жив. Нечаевщина в некоторых вариациях – это единственный вид русского радикализма, который возможен в России. «Нечаев, как абсинт, – крепко бьет в голову». Не потому что кругом пьянство и социальный порок, а потому что людям понятен простой, как кирпич «Катехизис», а не герценевское товарищество. «Катехизис революционера» – это не чтиво для размышления, а кодекс (причем - уголовный), устав, концептуальное подчинение. Выучи наизусть и следуй ему. Не будешь следовать – ты враг и мы тебя убьем. Всё. Больше ничего. Очень похоже на праворадикальные «зины» конца нулевых. «К старому товарищу» Герцена указывает на поиск, сомнение, выбор. Письма не дают готовых революционных максим, а приглашают к их трудной выработке. Это сложнее и, надо сказать, гораздо скучнее.

Поэтому нечаевщина всегда привлекательней. И всегда кончается бессмысленным убийством какого-нибудь студента Иванова.

#ПК_статья