Отрезать себе уд дело, конечно, интересное.

Летом 1771 года крестьянин Трифон Емельянов из деревни Маслово Орловской губернии пошёл на речку искупаться. Там он встретил односельчанина Михаила Петрова, который купался нагишом, но у него не было детородного органа. Опешившему крестьянину Петров объяснил, что он сам себя оскопил, чтобы избежать близости с женой. Так, согласно источникам, в России была впервые обнаружена скопческая ересь.

В ходе следствия было допрошено около двухсот крестьян из Орловской губернии, а костяк секты составили около 70 мужчин и женщин. Группировались крестьяне вокруг беглой крепостной пророчицы Акулины Ивановны. Интересно, что к секте принадлежало много однодворцев. Это социальный класс в России, который состоял из служивых людей, наделённых землёй, позднее даже выделившихся в субэтнос. В основном в него входили обедневшие дворяне, стрельцы, казаки, рейтары, отставные солдаты.

Если учесть, что дело происходило в 1771-ом, когда вот-вот должен был вспыхнуть пожар Емельяна Пугачёва, где активное участие принимали те самые однодворцы, то напрашивается интересный вывод, что скопчество стало одним из факторов масштабного народного протеста, которое накопилось не только у социальных низов, голи перекатной, но и у вполне зажиточной прослойки крестьянства. Сложно представить, чтобы было, если бы локомотивом социального протеста в России стали именно скопцы. Скопческие террористы, кастрированный парламент, реальная армия "безупречных"…

Тем более чем прецедент уже был.

На рубеже XVIII-XIX вв. основатель скопческой ереси Кондратий Селиванов находился в Смольном монастыре при Петербурге. Оттуда его в 1802 г. умудрился освободить некто придворный камергер Алексей Еленский. Скорей всего он был скопцом. В 1804 г. именно он предоставил императору Александру I проект по кардинальному переустройству России. Пожалуй, это самая тоталитарная утопия из всех когда-либо существовавших. Никто никогда в своём радикализме не заходил дальше, чем Еленский. Достаточно сказать, что по его проекту страна управлялась бы скопцами-теократами, а за троном самого Александра должен был стоять Кондратий Селиванов. Предполагалось хирургическим путём (и это уже радикальней, чем в том же Иране) улучшать несовершенную человеческую породу. Только переустройство государства на манер скопческого корабля могло обеспечить России победу над Наполеоном. Как этого планировал достичь Еленский? Говоря очень просто, как когда-то у большевиков, за каждым генералом должен был стоять скопец-комиссар. Он бы нашёптывал полководцу правильные решения, которые привели бы Россию к военным победам и духовному господству над всем миром. По крайней мере, так чистосердечно думал Еленский, который, после предоставления плана императору, был сочтён сумасшедшим и отправлен в Спасо-Ефимьевский монастырь.

А ведь с 1802 по 1820-ый Селиванов только и делал, что гостил по дворам зажиточных горожан, бывал на приемах у высших государственных сановников, и даже лично встречался как с Павлом I (разумеется, до 1801-го), так и с Александром I. Если Павел, ненавидящий свою мать, отменил Селиванову ссылку в Сибирь, скорей всего, только назло Екатерине, то интерес Александра к мистицизму, народной вере, сектам и ересям был гораздо глубже. Он даже пытался понять перипетии странного культа, пока всё-таки не распорядился выпроводить Селиванова из столицы.

Пожалуй, именно пребывание Селиванова у императорского двора стало провозвестником распутиншины. Непонятные, странные старцы из народа оказывают прямое влияние на монарха! Один скопец, другой хлыст. Неудивительно, что Россия одновременно и притягивает, и ужасает иностранцев: загадочная terra incognita, где мужик без члена уговаривает императора оскопить целую страну:

«…Перестав быть людьми, но все еще сохраняя в себе кровь Русскую, Скопцы не умеют себе представить иначе этого утверждения для них Царства Небесного на земле, как в воцарении на Российском Престоле Императора Петра III… и от должно произойти не тихо и смирно, а с «громом страшным и преужасным»: под предводительством Лже-Царя, придут полки полками, с силою великою, в боевом порядке!».

Так писал этнограф Николай Надеждин, который стращал власть тем, что скопцы совершат по отношению к ней социально-хирургическую революцию.

И ведь самое интересное, что это чисто русская придумка. Она взята не от византийских евнухов, не от культа Кибелы, не от иудаизма или ислама. Даже не от гностицизма и Скотта Эриугены, хотя поступок последнего сильно напоминает мотивацию белых голубей. Самооскопление у русских выступало не как элемент репрессий (наказание пленников) или приобретение профессионального признака (как у евнухов). Скопчество было социальным движением со своей сложной структурой, тайными общинами, иерархией, зашифрованным письмом и культурой, конечная и совокупная задача которых – достижение небесного царства.

Это самая радикальная трансформация, которую можно претерпеть в условиях современного мира. Коренное изменение телесной динамики бесповоротно исключает из бессмысленного круговорота женщин, мускул, тел, витальности, всего того, что прыскает, набухает, опадает. В общем, от всего того, отчего люди так похожи на насекомых. В каком-то смысле это даже круче и серьёзней чем смерть. Люди часто кончают с собой или идут в самоубийственную атаку, но сама мысль о самокастрации бросает их в холодный пот. Это нечто немыслимое, запредельное. Абсолютное табу.

Я уверен, что если найдётся совершенно сумасшедший человек-харизматик, то он сумеет организовать скопческую секту, которая хирургическим путём уподобит себя бесполым ангелам. В голову к этим людям лучше не соваться и они легко могут стать православными шахидами или кем похуже. Если кто думает, что это шутка или бред, то напомню, что самый интересный «антисистем» в том же США это не урки из Арийского братства, а погибшая сектантская община Дэвида Кореша за которую свиньям из ФБР мстил тот самый Тимоти Маквей. Американская исследовательница скопчества Лаура Энгельштейн пишет, что и Маквей и Кореш были сумасшедшими, но лично мне кажется, что всё как-раз таки наоборот.

В этом плане Америка и Россия очень схожи: две огромные страны на просторах которых затерялись чудо-люди. Они занимаются поисками собственной, групповой и локальной идентичности в попытке противостоять прожорливому Левиафану. Судить можно по реакции. Тогда как никто не трогает импотентов из политических партий, радикальных шутов, клоунов и скоморохов, люди, которые действительно создают альтернативный власти проект, беспощадно уничтожаются. Сама заявка на иную, самостоятельную, идущую вразрез с общественной моралью жизнь, подвержена табу. Можно заниматься чем угодно, если ты не посягаешь на столпы современной системы: капиталистическое производство и собственное тело.

Последнее только формально принадлежит индивиду. На самом деле оно опутано целой паутиной условностей. Тело должно служить в армии, оно должно быть здоровым, чтобы покупать больше товаров, телу нужны кремы, протеины, новая одежда, экологически чистые продукты, прокладки. Особенно телу нужны женщины, «любовь», факт сношений, что добавляет престижа и поднимает статус человека в общественной иерархии. Всё для тела, которое, как писал ещё Бодрийяр, должно поддерживать вечный весенний климат потребления. Нет увечий, которые заменены протезами, нет старости, которую заперли в домах престарелых. Вечная бессмысленная молодость, постоянно обмениваемая на удовольствия. Даже отказ от детей, тот самый «чайлдфри» мотивируется сохранением своего тела, которому дети помешают получать наслаждение. Сегодня нет выше оскорбления, чем иметь негодное тело. Можно быть тупым, циником, предателем, гомосексуалистом, но главное иметь подходящее тело. Лучше всего об этом сказано в потрясающем отечественном фильме «Пыль». Абсолютно телесная цивилизация. Поэтому те люди, которые совершают радикальный отказ от тела, в общем-то, одновременно совершают подлинную революцию. В этом скопцы очень схожи с культурологической функцией зомби – они тоже противостоят и пугают общество потребления. И вдвойне удивительно, что тот же этнограф Надеждин ещё в XIX в. называл скопцов «ходячими мертвецами».

Скопцы существуют в России и сегодня. С ними не так сложно встретиться, как кажется. Они по-прежнему следуют принципам своей странной эсхатологической революции. Это может нравится или не нравится, отвращать или привлекать, но невозможно усомниться в серьёзности их намерений.

Через усекновение уда – в Китеж-Град.

#ПК_статья #ПК_этнография