Никто не знает историю русских сект лучше, чем Александр Александрович Панченко. Не стоит путать с его отцом, Александром Михайловичем, тоже великим учёным. Он всё-таки был филологом, а вот скопчество, хлыстовство, народное православие, отголоски язычества — это всё изучает Панченко младший.

Самой лучшей книгой по теме является «Христовщина и скопчество: фольклор и традиционная культура русских мистических сект». Её единственный минус — это не научно-популярное издание, а сложная, серьёзная монография. Не получится пробежаться по тексту и «насладиться» мистическими подробностями, каким образом раскаляются ножи и отсекается уд. Нет, придется вникать в то, что такое институционализация религии и эконимы.

Панченко выдвигает ряд смелых и интересных гипотез. Например, что распространение картофеля на Руси способствовало объективизации скопчества. Но главный вывод Панченко в том, что хлыстовство — это не отголоски богомильства или западных ересей, а автохтонное русское изобретение. Тем самым Панченко окончательно порывает с вековой имперско-советской историографией на данную тему:

«Все эти малоправдоподобные и бездоказательные рассуждения связаны с одной и той же проблемой: их авторы никак не могли представить себе, что христовщина зародилась на русской почве и исходит из традиционных религиозных практик русских крестьян и горожан XVII в. Дело, конечно, и в незнании самих этих практик, и в том преувеличенном внимании к институциональным формам религии, о котором я писал в предыдущей главе. В дальнейшем я постараюсь показать, что исследование фольклора христовщины и скопчества дает все основания говорить об их неразрывной связи с русской религиозной традицией и об отсутствии каких-либо существенных западных влияний».

Кроме того, в монографии размещен текст «Страд» Кондратия Селиванова, который очень трудно найти в сети. Вообще Панченко приходит к тому, что религиозную жизнь русского простонародья в XVII-XVIII нельзя охарактеризовать, как сектантскую. Дело в пресловутой институционализации. Ни скопчество, ни хлыстовство не владело чёткой догматикой, а сходилось лишь в определённых обрядовых практиках, то есть, применительно к нововременной России, сектами они по-сути не являлись. Открывая на первых страницах монографии очень серьёзный разговор об институционализации, исследователь заявляет, что гуманитарная наука привыкла отождествлять христианство исключительно с его официальными институтами.

Но ведь т.н. «народная религия» не имеет четко выраженной институции (проще говоря у неё нет своей Церкви), отчего ей отказывают в праве считаться чем-то христианским, а называют ересью или сектой. При том, что порой у них нет догматического расхождения с институционализованной конфессией. Это приводит к тому, что на народные верования смотрят, как на что-то вторичное и оттого несамостоятельное, неправильное. Александр Панченко приводит следующее замечание американского фольклориста Л. Н. Примиано:

«Когда фольклористы обсуждают „народную религию“ или "религиозный фольклор“ в контексте „религиозной группы“, они подразумевают, что где-то существует „чистая“ религия, которая определенным образом трансформируется и даже „портится“, проецируясь на человеческие сообщества. Эта тенденция показывает, как фольклористы последовательно обесценивали „народную религию“, приписывая ей неофициальный религиозный статус» .

Вот об этом-то, если абстрагироваться от леденящих историй про оскопление, книга Панченко и рассказывает. «Народная религия» это не нечто остаточное, а участник симбиотических отношений с официальной институцией, оказывающая на неё определённое влияние. И то, что она менее организована не означает, что «народная вера» играет меньшую роль в жизни общества.

Ну, а если вам побоку такие тонкие материи, то в книге полно свидетельств о том, зачем отсекаются удесные бесенята и как это можно сделать по уму.

#ПК_библиотека