Смертные всего мира — соединяйтесь!

Как таковой русской философии по типу византийской, античной или немецкой не возникло. Были отдельные визионеры, мастера мысли и слова, но вот определённой школы, направления, сферы, как-то не сложилось. Философия всё-таки наука с методологией, понятийным аппаратом, целеполаганием, иначе можно и «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона считать таковой. Но всё не так грустно. Зато у нас есть русский космизм.

Это особое направление в русской философии, культуре, науке, религии и этике, появившееся в середине XIX века на весьма эклектичной почве. Космизм вобрал в себя славянофилов, отечественное естествознание, восточные религиозные доктрины и европейских философов, особенно Платона с его идеальным миром идей. Основное положение космизма – космос организован, и этой структуре, куда включена вся мировая жизнь, в том числе человек, свойственна эволюционность. Отсюда вытекает всеединство (термин Николая Фёдорова) Вселенной, не растворение в общем, а связанность всех со всеми, необходимость преодоления законов, вроде старения и угасания, чтобы человек мог органически слиться с непознанным ещё космосом. Поэтому «философия общего дела» – это нравственная ответственность человека перед природой, а значит перед собой.

К русскому космизму приложили руку многие выдающиеся люди. Владимир Вернадский разработал теорию о биосфере, совокупности жизни на Земле, имеющей признаки единого организма. Вернадский полагал, что люди рано или поздно распространят биосферу и на другие планеты. Космисты вообще были позитивно настроены и верили в будущее. Александр Чижевский – физик, этакий предГумилёв, изучавший влияние космических мутагенов, вроде солнечной активности или радиации, на социально-антропологические процессы на Земле. Писатель Иван Ефрёмов, через художественные произведения мыслящий грядущую космическо-коммунистическую утопию. Ещё, конечно же, великий Циолковский. Но в день, когда Пасха совпала с Космосом, особенно интересно вспомнить Николая Фёдорова.

Если совсем вкратце: мудрец Николай Фёдоров (1828–1903) полагал, что суть истории заключается в Воскрешении предков, которые должны отправиться заселять космос. Какого, а? Нашествие оживших русских во все уголки Вселенной… Фёдоров считал, что можно найти альтернативу капитализму, если поставить науку и прогресс не в позицию эксплуатации природы, а определить её работать на освобождение от прибыли, процентов, прочей бухгалтерии. Это всё ненавистный Фёдорову Запад, который и у Бога вырвет кадык, если его можно будет продать. Идеал никак не связан с увеличением добычи угля и выплавки стали. Идеал – в космосе.

Мыслитель находился под влиянием поразительных технологических успехов того времени, но не переставал быть истинным христианином. Примирить машину и Троицу – вот идея Фёдорова. В конце концов наука должна продолжить христианский замысел Воскрешения. Христос одержал победу над злом смерти, над этим «последним разделением», а значит так пристало поступить и человеку. Это отнюдь не гордыня, потому что человек есть проводник Божьей воли. Двуногая тварь только начало масштабного обожения Вселенной. Смерть нужно упразднить, как класс. Секс при этом тоже упраздняется, потому что вопрос воспроизводства решается воскрешением бесчисленного количества людей. Здесь, конечно, парадокс. Ведь христианство говорит, что человек не может победить смерть, да и суть жизни заключается не в топтании здешнего праха, а в готовности перехода в будущий век. Но Фёдоров находит выход в том, что Бог всеблаг и его всеблагость не может войти в противоречие с вечным наказанием, которое постигнет грешников во время Страшного Суда. Поэтому Фёдоров хочет успеть механистически воскресить людей до суда Бога, чтобы тот мог проявить качество всепрощения.

Воскрешение представлялось учёному как комплексный проект. Необходимо было вернуться из городов на землю, в деревню. Там, где преют кости Отцов. На кладбищах должны быть построены храмы и астрономические обсерватории, где изучались бы естественные науки и богословие. Тела планировалось воскресить с помощью собирания атомов в те формы, в каких они когда-то существовали. Складывать Отцов, как конструктор. Также была необходима сперма сына, то есть процесс воскрешения выглядел как своеобразная лесенка. Сын воскрешает своего отца, тот воскрешает своего, а он – следующего. И так по цепочке. Отсюда Фёдоров настойчиво требует знать свой род и уделяет особое внимание наследственности. По ней воссоздаётся первопредок человека. В итоге должна получиться этакая ватага Дедов, которая бы отправилась осваивать космос. Почему Дедов? Где женщины? Дело в том, что Фёдорову была свойственна мизогиния. Хоть категория «родители» понимает под собой наличие воскрешённых женщин, Фёдоров старается избежать всякого их упоминания. Влечение к женщине он понимал, как презрение к отцу, а беременность мыслитель почитал самым отвратительным зрелищем на Земле. В будущем женщины станут не нужны, потому что человечество увеличит себя через клонирование-воскрешение, а половая связь отомрёт ввиду обретения бессмертия. Но для начала нужно воскресить Отцов.

Так-то, пожалуй, никого в России воскресить не успели, кроме одного человека. Благодаря идеям Фёдорова, которым симпатизировало немало первых советских лидеров, на Красной Площади лежит тело Ленина. Это интересно, если учесть, что по взглядам Фёдоров был радикальным монархистом, а его последователи выдвинули экзистенциальный лозунг: «Смертные всего мира — соединяйтесь!». Фёдоров реально вёл пророческую жизнь – очень скромную, бедную, странствовал, стеснялся подписывать своим именем научные работы, раздавал деньги бедным, ненавидел частную собственность и заодно философию. Не биография, а житие. А другой человек создать русский космизм и не мог. Только странный библиотекарь, презирающий смерть и женщин.

Космизм связан с онтологическим вопросом определения человека в мире, где последний не ограничен синим горизонтом, а простирается гораздо дальше Альфы Центавры и Сириуса. Космос вещь утопическая. Космос не несёт никаких прямых экономических выгод, наоборот, выступает как аннигилятор материального – миллиарды долларов могут сгореть в атмосфере или израсходоваться на несколько фотографий Марса. Космос нерентабелен. К счастью, люди коммерциализировали лишь геостационарную орбиту. Дальше – дорого, ненужно и неэффективно, поэтому дальний космос по-прежнему не утратил манящего девственного очарования. И это хорошо. Даже так: там – хорошо. Русские освоили одну шестую часть суши. Поэтому мы, как минимум, претендуем на одну шестую часть космоса. Это выход из нашей земной цивилизации в небо. Бесконечное чёрное поле, где хватит места миллионам скифских колесниц. На них поедут наши воскрешённые предки.

Сегодня, когда День Космонавтики совпал с Пасхой, когда вознесение Христа совпало с вознесением Гагарина, трудно не увидеть в этом особенный символизм: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века».

Аминь.

#ПК_статья