Частенько можно услышать горделивую фразу: «Я не смотрю зомбоящик». Звучит, как индульгенция, дающая право на собственное мнение и мудрость. Но заходишь к такому человеку в гости, а там, с большой вероятностью, «Антимайдан» или очередная дивизия с адамовой головой. И сразу думаешь — ну а толку-то? Что изменилось-то? Как был неучем, так и остался.

Возможно интернет даже хуже, чем телевизор. Сеть убаюкивает иллюзией, что мы сами формируем сетку потребляемого контента, тогда как телевизор подаёт уже сформированное мнение. В определённой степени это так. В сети возможна полемика, острая критика, а, главное, вовлечённость в субъект-объектные связи. Можно писать статьи, комментарии, вкладывать своё мнение в информационный вал. Вроде бы активность, движение, но результат не соответствует вложенной энергии. Иными словами, сеть гораздо сильнее интегрирует в себя человека, чем телевизор. В том числе из-за того, что предполагает обратную связь. Эта иллюзия и завораживает, делает пользователя рабом интернета.

За примером обратимся к политологу Евгению Морозову, пишущему обличительные труды про глобальную сеть. Он применяет к информационному полю т.н. эффект Рингельмана — продуктивность деятельности индивида сокращается по мере увеличения группы, к которой тот принадлежит. Как пример — ежедневно посещают сеть около 50 миллионов россиян, но большинство поглощается играми, порно, развлечениями и погодой на главной странице Яндекса. Из тех, кто прорывает запруду суеты, большинство составляют так называемые слактивисты.

Это термин, придуманный Морозовым от слияния "slack" (лентяй) и "activism" (активизм), то есть получается диванный эксперт, интернет-воин, который занят производством бесконечных пассивных комментариев, сердечек и отзывов, веря, что это имеет хоть какое-то значение. Слактивист обычно настроен по-манихейски. Он уверен, что существует только зло и добро, как правило, определяя его политические полюса через условного Оруэлла и Хаксли. То есть, либо тоталитаризм, либо гедонистическая свобода. Тогда как очевидно, что характер политических режимов гораздо шире. Авторитарные системы точно также уделяют внимание потреблению, как демократические слежке за гражданами. И социальные сети, либеральный идол эпохи, в зависимости от условий, становятся то банком данных на несогласных, то катализатором протеста.

Морозов написал свою книгу "Интернет как иллюзия" в 2011-ом, когда западный мир был охвачен твиттер-эйфорией, сокрушавшей в арабском мире один деспотический режим за другим. Сегодня, когда книгу Морозова наконец-то перевели на русский, мы видим что место сирийского хипстера занял бородатый исламист, который сидит в том же Твиттере, но выкладывает не цитатки из Адама Смита, а отрезанные головы. То есть интернет сам по себе не залог свободы, но только инструмент. Умного он делает умнее, а животное оставляет животным. Сидеть в нём или что-то читать совсем не означает быть уникальным, свободомыслящим или независимым. Реальных делателей контента в нём не так много и, если быть честным, нет особой разницы от кого зависеть — от диктора с Первого канала или обзорщика на Youtube.

Так что не стоит гордиться в сети тем, что вы не смотрите зомбоящик. Это мало о чём говорит. Вспоминается фраза Марка Твена по поводу установления телеграфного сообщения между штатами Мэн и Техас: «А действительно ли тем, кто живёт в штате Мэн, есть что сообщить живущим в Техасе?».

#ПК_мысли