Если вам чужды богословские споры по поводу посолонь и земных поклонов, то Раскол XVII века имел под собой не столько обрядовую, а мировоззренческую, социальную позицию. В гарях сгорела «демократическая» Русь, привыкшая спорить, отстаивать своё мнение, сражаться и выбирать, а не принимать назначенное. Одним из примеров Потаённой России является Соловецкое осадное сидение, продлившееся с 1668 по 1676 год.

Русский Север – место особое. Природа, аскетичная и красивая, как нельзя лучше подходила для мистического уединения. Именно Поморье дало России массу святых, юродивых, ушкуйников, путешественников, радикалов и староверов. Север меньше пострадал от татарского ига и Смуты, а непроходимые леса обеспечили сохранность скитов и монастырей от новых московских властей. Соловецкий монастырь был одним из крупнейших в стране. Это не только экономический, культурный форпост, но и мощная крепость, где монахи умели молиться Богу и держать в руках оружие.

В 1658 монастырь отверг «исправленные» книги, сочтя их польскими, иностранными. Вскоре умирает игумен-старовер Илия, и из Москвы в Соловки присылают архимандрита Варфоломея, который начинает менять старинные порядки монастыря, но, столкнувшись с сопротивлением, доносит в стольный град. Начинаются проверки Соловков, в ходе которых назначается новый архимандрит Иосиф, решивший действовать хитростью. На место назначения он везёт вино и пиво, чтобы споить братию и тем её подкупить. Соловчане бочки с алкоголем разбили: «А как к нам приехали, ей тебе, великому государю, пишем не затевая, малых и средних и болших вина 39 бочек, да меду и пива бочек с пятнадцать. И в том твоя, великаго государя, воля, то питье мы у них пред манастырем на пританищи, по прежнему монастырскому чину, по преданию чюдотворцев, розбили все». Иосифа изгоняют, а монахи, понимая, что от них не отстанут, отправляют Алексею Михайловичу челобитную: «И вели, государь, на нас свой меч прислать царьской, и от сего мятежнаго жития преселити нас на оное безмятежное и вечное житие». Царь «просьбу удовлетворяет» и посылает к мятежникам войска. То есть, чтобы было понятно – монахи сами попросили их убить, дабы не жить по еретическим правилам.

Осада, кстати, началась 22 июня – самый длинный день в году, который так и притягивает к себе завоевателей.

Командовал войсками Игнатий Волохов, который высадился на острове и окружил монастырь. Взять его было сложно даже имея мощную артиллерию – крепость была сильно укреплена и имела большие запасы провизии. Обороняло её примерно полторы тысячи монахов и мирян. Поморы помогали осаждённым, добывая для них ценные сведения и еду. Волохов обстреливал стены монастыря из пушек, а также ловил монахов и казнил их, но пока что царь дал установку решить всё «полюбовно». Монахам предлагалось признать свою неправоту и тогда бы никого не тронули. Те отказывались. В первые годы как таковой осады не было – это больше походило на стояние, которое прекращалось зимой: войска с острова убирались на тёплые квартиры. Особого прока от такой стратегии не было и в 1672 командование сменилось – прислали Климента Иевлева, а также пятьсот стрельцов. Тот стал использовать тактику выжженной земли, разорил все окрестные земли, но отчего-то покрылся язвами (видимо, после массового забоя скота) и убыл восвояси. В 1674 году прибыл новый начальник Иван Мещеринов с крупными осадными орудиями, большим войском, а также иностранными офицерами. Теперь осадой командовали майор Келин, ротмистр Буш, поручик Гутковский и Стахорский. Немцы и поляки против людей древнего благочестия. Тактика известная с древних времен – чужаки не чувствуют родства с теми, кого усмиряют. Вот теперь-то осада стала беспрерывной.

Начинаются бомбардировка самого монастыря, а не стен, как раньше. Снаряды взрываются прямо на амвонах. Под сторожевые башни проводятся подкопы, которые уничтожаются смелыми вылазками из крепости. Война ведётся по науке, но неожиданно царское войско поражает мор, который уносит жизни более пятисот человек. Защитники расценивают это как божественный промысел. Зима 1675-1676 годов была самой тяжелой для осаждённых – стрельцы окружили крепость земляными валами и не уплыли зимовать в острог. В конце декабря 1675 года войска идут на генеральный приступ, но монахи отбивают его, убив от нескольких десятков до сотни нападающих. Счёт погибших соловчан тоже идёт на десятки. Снабжение извне фактически перекрыто, и дело, в общем-то, почти кончено.

Защитникам неоднократно предлагали принять новые обряды и тогда они бы были помилованы, но монахи раз за разом отказывались. Но постепенно среди осаждённых наметился раскол на радикалов и умеренных. Все они не принимали реформу Никона, но радикалы начали склоняться не только к религиозному, но и государственному неповиновению. Дело было в остатках войск Стеньки Разина, частично проникших в монастырь. Это вполне вероятно, ведь и сам Разин развил вокруг себя миф, что в молодости ходил на богомолье в Соловки. Но разинцы были лихими людьми и призывали: «стоять и биться против государевых людей за воров, за сотников и помереть всем заодно». Помереть всем заодно – это, конечно, круто, но на лицо раскол между людьми веры и людьми ножа. Некто Исачко Воронин и Самко Васильев, бывшие разинские казаки, постепенно радикализировали братию. Они хотели обратить религиозный бунт в политический и им это удалось – монахи перестали молиться за царя и его семью, и стали проклинать самодержца последними словами. Казалось бы – ну и что, если ты при этом десятками убиваешь царских слуг? Но ведь мы говорим о сознании средневековых людей, для которых неприкосновенность иерархии вещь такая же очевидная, как для нас два плюс два. Так что такой поворот в самом конце восстания очень важен – братия, отказавшись молиться за царя, наконец-то не признала всю Систему целиком, а не только её часть.

Радикалов возглавил архимандрит Никанор. Это был, по-видимому, очень интересный человек. Он гораздо раньше, чем староверие раздробилось на поповцев и беспоповцев, пришёл к выводу, что важнейшие таинства, вроде исповеди и крещения, могут совершать не священники, а умудрённые братия между собой. Когда Никанора казнил Мещерский, архимандрит смиренно говорил, что воевода всё равно находится в его руке. Никанор был настолько стар, что не мог ходить и его возили на санках. Мещерский всё равно выбил старику все зубы, поломал кости, а потом бросил иерарха подыхать в ров. Там он и испустил дух от лютого мороза.

Монастырь, как по канону, погиб из-за предательства. Нашёлся предатель Феоктист, который указал осаждающим уязвимое место – окно под сушильней, что было заложено кирпичом. Диверсионный отряд пробрался внутрь и открыл ночью ворота, после чего началась резня. Староверческие источники говорят, что в живых осталось всего четырнадцать человек. Версия иной стороны также признаёт чрезмерную жестокость, хотя и более скромна в оценках. Как описывает избиение «Повесть о Соловецком восстании»: «Коих на древах повесили, кои же за чресла на крюках железных висели и все древа окрест обители аки бы плодами иноками обвесили благоверными». Повесть добавляет, что повезло тем, кто принял огненное крещение, спася свою душу. В основном монахов и мирских раздевали донага и морили холодом в специальной проруби.

На следующий день после взятия монастыря, 23 января, неожиданная болезнь поражает царя Алексея Михайловича, а 29 января он умирает в страшных муках. Источники сообщают о невыносимом зловонии, поднимающимся от трупа самодержца. Староверы же ещё долго пели о том, как из ушей царя лился гной:

Олексей свет сударь Михайлович,
За воеводой собиралсе,
Жисть своёй жизнью скончалсе.
Понесли его в божью церковь, -
Потекло у ёго из ушей-то,
Потекла у ёго всяка гавря;
Ище уши-ти затыкали
Всё хлопчатой белой бумагой

Новый царь, Фёдор Алексеевич, за чрезмерную жестокость и разорение древней обители, временно заточил Мещеринова, усмирителя восстания, в те же Соловки. Как гласит летопись: «и таки был в темнице I год». Потом воевода всё-таки вышел на свободу, сняв с себя все обвинения по поводу расхищения монастырских богатств. Гибель Соловецкого монастыря и радикализм его защитников произвели глубокое впечатление на всех инакомыслящих Руси. Совсем скоро они предпримут в Москве бунт в попытке вернуть свою веру, но это уже совсем другая история, а пока уцелевшие защитники Соловков разбрелись по Русскому Северу. Они стали основоположниками и теоретиками огненных гарей, беспоповщины и признания Московии царством Антихриста. Вооружённая оппозиция после осады Соловков укоренилась не только в религиозной, но и в политической, социальной плоскостях.

Сопротивление внутренней колонизации продолжилось.

#ПК_статья #ПК_история