Описывая Россию с позиции ориенталиста, иностранцы подвержены расхожим мифам не меньше, чем мы, русские, когда рассуждаем об Европе и западе. Комплекс стереотипов о русских родился не вчера и не сегодня, а примерно четыреста лет назад. Это устоявшийся нарратив, отступить от которого очень сложно – попадёшь в Terra Incognita, где не сможешь заработать деньги на клюквенных сказках.

Записки англичанина Джайлса Флетчера «О государстве Русском», изданные в 1591 году в Англии, сформировали образ экспортной России, который востребован до сих пор. Почти все ходовые стереотипы, популярные сегодня, вроде адской зимы и природного русского рабства, можно найти в свидетельствах Флетчера. Он приехал ко двору Федора Иоанновича, чтобы выторговать беспошлинную торговлю с Англией, но, получив отказ от таких масштабных преференций, очень обиженный вернулся на родину. Ещё раньше царь отослал управляющего Московской компании Джерома Горсея прямо к королеве Елизавете со словами: «Еремей за свое воровство жив быть не достоин, как меж нас, великих государей… И вперед бы такие воры с гостми твоими в наше государство не ездили».

Поэтому записки доктора права весьма тенденциозны. Флетчер стал одним из первых иностранцев, что оформил на Западе миф о России, как о стране порабощённых медведей, продающих исключительно свои ресурсы и пьющих водку. Причём пропаганда ударила бумерангом и по русским исследователям, принявшихся придумывать ответные мифы о том, что Россия была самой свободной страной за все времена и водку мы никогда не пили, а только сбитень и безалкогольное пиво.

Попробуем найти у Джайлса Флетчера актуальные стереотипы. Для начала заметим, что стереотип – это своеобразный защитный механизм от новой информации. Это образ, потерявший содержание, но на который человек выучил определённую реакцию. Стереотип может как соответствовать реальности, так и искажать её. Это не так важно и совсем не требует опровержения. Главное, что стереотип показывает клишированность мышления.

Начнём с русской зимы, о которой Флетчер говорит: «От одного взгляда на зиму в России можно почувствовать холод. В это время морозы бывают так велики, что вода, выливаемая по каплям или вдруг, превращается в лед, не достигнув еще земли». Этот стереотип нам приятен. Хорошо же осознавать, что ты сверхчеловек, который живёт в условиях, где изнеженные европейцы мрут, как мухи. Но если Флетчеру, жившему в малый ледниковый период, когда мог замёрзнуть пролив Босфор, Москва действительно могла показаться очень холодной, то сегодня среднегодовая столичная температура в плюс пять градусов вполне приемлема. Иностранцы, приезжая в наши города, часто удивляются: «Я думал, здесь будет холоднее» и мы почему-то чувствуем небольшой стыд, как будто кого-то обманули.

А вот с торговлей всё хуже. Флетчер долго перечисляет всё, что вывозит Россия (меха, провизия, дерево, ресурсы), указывает, что железо в стране ломкое, плохого качества, а всего остального в России как бы и нет. Оно и понятно к чему сказано, ведь Англия экспортировала к Рюрикам элитные товары и продукты переработки – оружие, селитру, дорогие ткани. Россия подсела на ресурсную иглу не вчера и не сегодня. Это древняя практика, которую исследователи ведут ещё со средневековой продажи пушнины на Запад. На этом держался Новгород, истощение окрестных лесов которого во многом и привела к стагнации республики. Даже колонизация Сибири, в частности, была обусловлена поисками новых меховых залежей, которые оказались выбиты из ближних лесов. Простой пример: несмотря на разгром экспедиции Ермака, он успел отослать в метрополию более 24 тысяч (!) соболиных шкур и много другого меха. Пушнина для России XIV-XVII веков всё равно что нефть для нынешней Российской Федерации.

О политическом мышлении: «Образ правления у них весьма похож на турецкий, которому они, по-видимому, стараются подражать, сколько возможно, по положению своей страны и по мере своих способностей в делах политических. Правление у них чисто тираническое: все его действия клонятся к пользе и выгодам одного царя и, сверх того, самым явным и варварским образом». То есть истории про генетическое рабство не тогда появились, когда Путин на третий срок пошёл. Повторим, что со стереотипом нельзя бороться, потому что споришь не с чьим-то мнением, а программой, поэтому оставим за скобками обсуждение тирании при сыне Ивана Грозного.

Очень интересны бытийные свидетельства. В том числе о медведях, которые, по мнению Флетчера, объединившись с волками порой опустошают целые селения: «Если охотник хорошо выдержит бой с медведем, его ведут к царскому погребу, где он напивается допьяна в честь государя, и в этом вся его награда за то, что он жертвовал жизнью для потехи царской». Хотя интересно, что одна из экспортных статей Московии – это поставка в Англию медведей, где их использовали для аналогичных забав.

Опять же, куда без вездесущего русского пьянства: «Приступая к еде, они обыкновенно выпивают чарку, или небольшую чашку, водки (называемой русским вином), потом ничего не пьют до конца стола, но тут уже напиваются вдоволь и все вместе, целуя друг друга при каждом глотке, так что после обеда с ними нельзя ни о чем говорить». И ещё: «Напиваться допьяна каждый день в неделю у них дело весьма обыкновенное». Разумеется, при таких порядках, жизнь в России ничего не значит и с правами человека здесь всё ужасно: «Жизнь человека считается ни по чем. Часто грабят в самих городах на улицах, когда кто запоздает вечером, но на крик ни один человек не выйдет из дому подать помощь, хотя бы и слышал вопли». Дальше, как в комплекте, притеснение народов, вроде варваров-татар, у которых отобрали Казань и Астрахань. Как итог Флетчер подытоживает: «Эти свойства делают их [русских – прим ПК] презренными в глазах всех их соседей, особенно татар, которые считают себя гораздо честнее и справедливее русских».

Вот краткая выборка фактов из текста Джайлса Флетчера, которые позже трансформировались в расхожие стереотипы.

Для того, чтобы убедиться в периферийном, ориенталистском восприятии России на протяжении веков, как царских, так и советского, достаточно проанализировать соответствующую западную мемуарную литературу. Начиная от сочинений барона Сигизмунда фон Герберштейна (1549) и упомянутого Флетчера, до знаменитых очерков маркиза де Кюстина, консерватора де Местра, «России во мгле» Уэллса и современного «Разговора с варваром» Хлебникова, весь комплекс «хистори россики» вызывает жаркую полемику и настоящий скандал. Эти книги сжигают, изымают, запрещают. На них обижаются и пишут ответки, как Тютчев на Кюстина, а иногда авторов убивают те, с кем он недавно беседовал, как было с Полом Хлебниковым. Можно сколько угодно рассказывать про общую европейскую историю, указывать на цвет кожи, базовый набор признаков, но потом прочитать на форуме отсекающее – «эти русские».

Нынешний украинский кризис вновь оживил восприятие России по старому, четырёхсотлетнему канону. Полемическим приёмам ориенталистской публицистики столько же лет, сколько и костям Флетчера. Фундаментальная ошибка подобных сочинений в том, что они отказывают России и русским в праве хоть на какое-то изменение, печатая выученные максимы про холодные зимы, отсутствие любых производств, пьянство и тиранию. В ответ им выстреливают не менее глупые антитезы про немытую Европу. И ведь такой парадигме уже много веков. Она русско-советско-российская, что аннулирует мнение о принадлежности оной к тому или иному режиму. Нет, многовековые мифы куда как живучей отдельных политических систем.

С ними Другой воспринимается намного легче.

#ПК_статья