Картина по роману светоча исламской контркультуры Майкла Мухаммада Найта поднимает актуальные темы интеграции мусульман в западное общество, возникающие при этом конфликты внутри уммы, уценку ценностей и личностные изменения молодых этнических мусульман, вырванных из традиционной среды, но не интегрированных в новую. Фильм не о тяжелой доле иммигрантов, не о расизме, а о религиозности и секулярности, ортодоксии и ереси, о вдохновении и ненавистных скрепах.

Снятый в обесцвеченной манере артхауса, он, тем не менее, зол и кусач. «Таквакорщики» был благосклонно встречен в России на фестивалях в Перми и Владивостоке – где отхватил гран-при. Мы пока еще стоим у самого порога поднятых проблем, но начинаем повторять ошибки заморского общества, где паломничество в Дисней заменяет хадж в Мекку. По сравнению с книгой, фильм смягчает антиклерикальный бунтарский посыл, здесь нет столь живописных и откровенных высказываний, вроде «Аллах даст мне ответы на все вопросы, а не имам аль-Залупи», «Пророк был человеком, и дерьмо из его задницы воняло точно так же, как из твоей».

Художественной картине предшествовала документальная о приключениях нарождающейся мусульманской панк-сцены, в которой Найт признался, что не хотел бы, чтобы его отступнический манифест расценивали как отрицание самой идеи и потребности верить в высшее. Своими раблезианскими высмеиваниями он добился прямопротивоположного эффекта и получил моральную поддержку от читателей (в основном, детей иммигрантов), что заставило его пересмотреть свои взгляды. Его книга, стилизованная под самиздатовский отксеренный зин, не только подвергалась толерастичной цензуре при переизданиях, но и создала вокруг себя медийное поле, породив жанр исламопанка «taqwacore» и транслируя некоторые идеи в либертарный ислам (намаз с женщиной-имамом впервые упомянут в книге).

Застенчивый отличник Юсуф из семьи пакистанских эмигрантов учится в колледже. Благим намерением он пытается избежать соблазнов кампуса и снимает жилье по объявлению, польстившись тем, что там живут только мусульмане. По пятницам вольнодумцы устраивают молитвы и проповеди, а по ночам творится чад кутежа. Юноша попадает в водоворот страстей и втягивается в сумасшедший шабаш. Его друзья собираются устроить гиг и не подозревают, что Судный день уже близок. Если фильм начинается с песни группы Kominas, «Закон шариата в Соединенных Штатах» являющейся парафразом на пистоловский Anarchy in UK, то заканчивается припевом из скорбной шиитской поговорки «Вся земля Кербела, каждый день Ашура».

В персонажах угадываются хорошо знакомые каждому из нас типажи – суннит-стрейтэджер на сложных щах, легко интерпретируется как борцуха Мага или тафгай на спортпите, традскин-шиит как афа, панк-суфий как говнарь, шлюхи-давалки, панкуха-феминистка в парандже, выпускающая зин «Девственная плева Айши», укуренные хашишины и вечные тусовщики. Фильм настоятельно рекомендуется к просмотру лицам кавказской национальности – их типажи тоже хорошо узнаваемы. Найт очень тонко уловил вечную тему конфликта подростка с внешним миром, втиснув её в проблему столкновения цивилизаций, панк-муслим это уже не муслим, но и не панк. В чем-то его кощунственная, с точки зрения мусульманской ортопраксии, проза схожа с саркастическими стихами Хайяма, суфийскими средневековыми ересями и магическим реализмом Рушди, с другой стороны его часто сравнивают с Сэлинджером (конфликт поколений, проблемы взросления) и Томпсоном (секс, наркотики и лезгинка) и его собственное видение ислама выражено в стихотворении «Мухаммад был панком» и мыслью взрослого Юсуфа, вспоминающего треш и угар в сумасшедшем доме, расписанном анархиями и хулительными граффити, проклинающими «традиционные ценности» не только шариатской догмы, но и консервативной Америки:

«Я перестал пытаться определить «Панк» одновременно с тем, как я бросил попытки определить Ислам. Они не столь далёки друг от друга, как вы могли бы подумать. Оба появились с мощным зарядом правдоискательства и жизнеутверждения, но, кажется, по пути они что-то утратили – энергию, или, быть может, это приходит с осознанием того, что мир никогда не видел такую уверенную силу и ярость, и никогда не увидит вновь. Оба пострадали от предателей и лицемеров, но также и от истинно верующих, чья преданность навредила их творческому запалу. На оба посторонние смотрели как на единые, сплоченные общины, и ничто из этого не может быть далеко от истины. Я мог бы продолжить, но важнейшая их общая черта в том, что Панк, как и вышеупомянутый Ислам, многозначный символ, представляющий из себя не вещи, а идеи. Ты не подержишь Панк или Ислам в руках. Что они могут означать, кроме того, чем вы их сами наделяете?».

#ПК_фильм