В конце XVII – начале XVIII веков молодой староверческий мир в эсхатологическом споре разделился на две разные группы. Дискуссия о пришествии «духовного», «чувственного», а позже и «разделённого» Антихриста, пожалуй, одно из самых интересных интеллектуальных достижений старообрядчества. Причём это вещь, понятная даже неверующему, человеку со стороны, а тем более радикалу или национал-революционеру.

Как известно, совокупность текстов Священного Писания и Священного Предания полагает, что со временем (когда – точно неясно и ведутся споры), произойдёт воцарение Антихриста, которое завершится вторым пришествием Христа и Страшным Судом. Основа этой эсхатологической программы описана в Апокалипсисе Иоанна Богослова, который прочно вошёл в масс-культуру. Отличие эсхатологии староверов в том, что пришествие Антихриста это не дело отдалённого будущего, а оно уже случилось. Староверы уже живут в мире, полного ужаса и несправедливости, который возник в 1666-1667 годах в ходе реформаторских Соборов. Вопрос в том, какова природа сущего зла.

Есть три основных взгляда на этот вопрос.

Чувственный Антихрист – существо плотское, конкретное воплощение абсолютного злоправия. Это следствие буквального понимания священных текстов, не допускающего их абстрактное толкование. Такой точки зрения в основном придерживаются поповцы. Антихрист понимается как персона, например, Пётр I. Это наиболее характерный для христиан взгляд на воплощение полного зла. В разные эпохи «чувственным Антихристом» считали Нерона, Аттилу, Наполеона и так далее. Радикальное староверие с неким «презрением» смотрит на чувственников. Современный философ-старовер Андрей Щеглов пишет: «В наше времена писать о чувственном антихристе – это значит показать всем собственное духовное невежество. В древнем православном представлении Антихрист есть нечто мысленное, отвлеченное. Хотя в Писании антихрист и изображается как наделенный человеческим образом - «сын погибельный», на самом деле антихрист не имеет плотского образа отдельного человека. Антихрист - вся совокупность последнего и окончательного нечестия».

Концепция духовного Антихриста, наоборот, соответствует иносказательной, метафоричной трактовке основ христианства. Это не какой-то человек, а разлитое во всём неверие, тотальность, не ограниченная ни истинной верой, ни границами государств. Духовный Антихрист везде, всюду, скребёт за дверью, у тебя под сердцем, в воде, воздухе и особенно в господствующей церкви. Этот текст полон им. Такое понимание природы зла распространено у беспоповцев. Концепция духовного Антихриста гораздо радикальней чувственного, потому что в данном случае нет сердца зла, нет предмета, который, как в западных фильмах, можно уничтожить и тем спасти мир. Нет! Ни войны, ни вражеских батальонов. Вместо чада пожарищ чада эпохи потребления. Это, если перелагать на понятный идеологический язык, как у Ги Дебора. Концентрированный Спектакль – власть дубинки и концлагеря. Штука, понятная даже ослу, который видит перед собой полицейского. Но есть и распылённый Спектакль – власть невидимая, диктат супермаркетов и бесплатного порно, вроде бы выборной демократии и возможности сделать себя самому. Если человек, живущий в концентрированном Спектакле понимает свою несвободу, но боится протестовать, то распылённый Спектакль рассеян в неоновом пространстве, убеждает человека, что он свободен, как никогда в истории. Индивид даже не может помыслить, что он точно такой же раб. Так вот, концентрированный Спектакль – это чувственный Антихрист, распылённый – духовный.

Это хоть и упрощённая, но более понятная для светских радикалов аналогия.

Расчленённый или разделённый Антихрист – концепция постепенно воплощающегося зла, которое приходит на землю частями, проявляется сквозь определённых людей. Самым жутким Антихристом будет последний. Это наиболее трудная для понимания тема христианских эсхатологических представлений. Рассмотреть «расчленёнку» можно на примере сочинений основателя толка бегунов-странников Евфимия. В своей теории он сочетал все три концепции Антихриста: духовную, чувственную и расчленённую.

В сочинении «Титин» Евфимий отвечает на вопросы поповца, который доказывает наличие чувственного Антихриста. Евфимий парирует, что в широком смысле антихристом можно назвать любого противника Христа, неверующего человека, который творит зло. Но если говорить об Антихристе настоящем, то нельзя понимать его, как отдельного человека – не по Сеньке шапка: «не есть существа телеснаго той». Соответственно, Антихриста следует понимать духовно. Но, как любая нематериальная субстанция, он проявляется в материальном мире через действия определённых людей. Евмифий сравнивает это с сосудом, наполняющимся водой. Никто, даже праведники, не избегают влияния тлетворного духа. Радикализм Евфимия в том, что он не уравнивает значение зла, а считает, что тот, кто забрался в бренном мире повыше – иерархи, цари, чиновники, тем и Антихрист владеет больше, полнее, глубже, потому что возможность творения зла у сильных мира сего несравненно больше, чем у крестьянина или инока.

Образ Антихриста состоит из трёхчлена: «икона зверская», «телеса демонския», «трупы мертвыя». Евфимий расшифровывает, что первый образ – это чиновники, государство, воинская и гражданская власть. Телеса демонския – это, конечно же, представители официальной церкви, обладатели синодальных чинов и духовных званий. Трупы мертвыя – это мы с вами, дорогие друзья. Весь народ, все неверующие и верующие, которые поклоняются лживой церкви. У Евфимия вообще очень своеобразная концепция Антихриста, которая не укладывается в привычный староверческий ряд. Он полагает, что Антихрист периодически проявляется в мире еще с евангельских времён, наиболее полно господствуя в том человеке, который имеет высшую власть. Но, добавляет бегун, нынешний, «последний» Антихрист наиболее страшен: «А во дни последняго Антихриста (и отступления) аки потоп некии всемирныи явится всюду, вси отоцы по вселенней, сиречь церкви святыя, нечестивою ересию облияющии или обдержащии...». То есть расчленённый Антихрист это дух, проявляющийся в действиях людей, причём, чем выше они по иерархии, тем сильнее сидит в них зло. Он являлся нам по кусочкам, пока не воплотился окончательно в последние времена, что есть самое страшное испытание для всех праведников.

Примерно так выглядят три основные староверческие концепции.

Ни в коем случае этот текст не пытается расставить все точки над i или как-то прояснить природу антихристовой власти. Это дело для мудрых старцев, самых благочестивых людей, сумевших отрешиться от всех страстей. Мы слишком замирщены для того, чтобы рассуждать о столь тонких вещах. Просим прощения, если по недалёкости ума как-то неправильно выразили столь важные и сложные мысли. Кажется лишь, что нельзя поспорить с тем, что сегодня настали времена последнего Антихриста.

Достаточно оглянуться вокруг, чтобы увидеть Блудницу. Скопище современных городов, где мужчины меняют пол, а женщины потрошат свои животы с о_б_щ_е_й жизнью, где вера продаётся в целлофановых пакетиках, а все статьи Уголовного Кодекса – шестьсот шестьдесят шестые. Чувственно, духовно, расчленёно явились последние времена с Неокончательным царём. Если вы верующий, зовите его Антихристом, белый – ZOG-ом, шестидесятник – Комбинатом, левак – Системой. В любом случае, сейчас позднее, чем ты думаешь. Антихрист уже здесь. Имеющий уши, да услышит, как он воет за экраном телевизора и в турбинах самолётов.

Для тех, кто это понимает – страшно… страшно становится. Стоишь, будто парализован и ни один член тебя более не слушается. До сладкого ужаса невыносимо осознавать, что враг твой не президент и не нечестно выбранный парламент, а сам принцип, само основание современной цивилизации. Именно в ней сосущая гнилая червоточина, откуда сочится аспидная влага. Она равно отравляет деревенские колодцы и социальные сети. Но когда страх совсем уж берёт за глотку, вспоминаются слова Аввакума. Повторяйте их, если станет совсем страшно, если уж совсем невмоготу станет, ради Бога и духовной брани, повторяйте:

«А в огне то здесь небольшое время потерпеть. Боишься печи тои? Дерзай, плюй нанее, не бось! До пещи страх-от, а егда в нее вошел, тогда и забыв вся».

#ПК_статья