Картина «Путь в Горловку». Автор киевский художник Илья Исупов.

Мы привыкли, что война на Украине осмысливается не с помощью крупных художественных форм, вроде романа, а в духе эпохи масс-медиа. То есть через твиттеры, комментарии, плакаты, мемы, видео, шутки-прибаутки, лайки и прочий мусор. Образы улетучиваются так быстро, что не успеваешь ничего толком запомнить. Знаков настолько много, они летят так быстро, точно из пулемёта, что на всё просто не хватает памяти.

В лучшем случае в качестве рефлексии нас ждёт пост-разъяснение в ЖЖ или полуторачасовое интервью. Пропагандистский фильм ещё. Или книжка по следам интернет-публикаций, этакий горячий бумажный пирожочек, который с удовольствием выпечет очередной Холмогоров. А где крупная форма? Где осмысление от участников событий и творцов? Дистанция ещё не выдержана? Должно пройти какое-то время, чтобы смотреть на событие с перспективой? Да, безусловно, это так.

И всё-таки кое-что уже проскальзывает. Настоящее, без пропаганды и идеологии. Когда в искусство вмешивается идеология — это как в бочку мёда подмешать кое-что коричневое. Искусство не делит людей на своих и чужих. Оно для всех, даже если при том выражает вполне определённую позицию автора. Достичь такого уровня сложно, потому что это не плакат про унтерменшей для интернет-недочеловеков слепить. Поэтому характерно, что прекрасную художественную картину на тему войны впервые написали как раз в Киеве. Причем написал идейный русофоб. Ею он хотел как-то унизить, пристыдить, напугать русских, но этого у него не получилось.

«Путь в Горловку» перерисовка с лубка времен Первой Мировой «Подвиг гусара Давида Выжимока». Можете поискать — композиция, оформление, всё взято оттуда. Только в оригинале вместо посечённых арбузов зарубленные австрийцы и убитые лошади. Арбузы подразумевающие трупы? Действительно, раскроенный по диагонали арбуз так похож на раздавленную человеческую голову. Опять же, возможно, отсылка на фразеологизм «поле боя». Арбузы ведь тоже растут на поле, которое называется бахча. Но это просто символические мелочи. Их язык можно долго разгадывать.

По центру картины Игорь Иванович Стрелков несёт на руках раненную мандрагору. Растение очень недоброе, не только мифическое, но и вполне реальное — оно относится к семейству паслёновых, соответственно, является галлюциногеном. В Средневековье мандрагора использовалась в магических ритуалах. Её корень напоминал маленького человечка, мужчину или женщину, который истошно кричал, когда его выкапывали. Мандрагора приносила богатство, а её корень входил в состав приворотного зелья. Поговаривали, если кормить мандрагору просфорами из храма, то она может ожить и выполнять поручение хозяина. Правда, при первой возможности она его убьёт. По европейским поверьям мандрагора растёт из спермы повешенного. Момент хорошо обыгран в картине Поля Верховена «Кровь и плоть», где парочка ест корень мандрагоры прямо у разложившегося трупа.

Так почему же полковник Стрелков несёт на руках мандрагору?

Вполне вероятно, что автор подтрунивал над Стрелковым, известным белогвардейцем-реконструктором, который, разумеется, очень любит непримиримую поэзию Бунина. А у Ивана Алексеевича есть такие строчки:

Цветок Мандрагора из могил расцветает,
Над гробами зарытых возле виселиц черных.
Мертвый соками тленья Мандрагору питает –
И она расцветает в травах диких и сорных.
Брат Каин, взрастивший Мандрагору из яда!
Бог убийцу, быть может, милосердно осудит.
Но палач - не убийца: он - исчадие ада,
И цветок, полный яда, бог тебе не забудет!

Мандрагора — корень зла, который приносит несчастье человеку, выкопавшему его. Поэтому европейские алхимики в своих ритуалах хитрили. Они подкапывали корень, привязывали к нему собаку и звали питомца к себе. Тот вырывал мандрагору из земли, и её проклятие ложилось не на человека, а на пса. Поэтому, де, Стрелкова ожидает точно такая же смерть, как и скелет в правой части картины. Мол, «оккупанты» рыли себе окоп, а вырыли мандрагору. Оттого и погибнут.

Так, видимо, задумывал акварель художник. Но, повторимся, картина настолько хороша, что исключает какую-то одну интерпретацию.

Она гораздо трагичней, чем банальное возмездие. Психология белогвардейца, пусть и реконструированная по книгам, да по фильму «Моонзунд», это психология пораженца. Он совершает бессмысленный, уже никому ненужный подвиг не с целью победить врага, а чтобы явить героизм духа. Примерно об этом все белогвардейских мемуары: «Каждый день мы разбивали дивизии комиссаров, а потом мы проиграли». Белый офицер не хочет брать Петербург. Он хочет участвовать в Ледяном Походе. Белый офицер хочет героически оборонять свой личный Перекоп, а потом, натянув белые перчатки, умереть в атаке или храбро вырваться из окружения. Но выход из окружения никуда не ведёт. Родины ведь нет, куда вырываться? Она не поможет своим сынам также, как не помогла Стрелкову, когда тот сидел в Славянске. На самом деле выход всего один — с честью умереть. Таков уж модус белогвардейства. Оно выстрадано не для победы, а для героического поражения.

Поэтому в глазах акварельного Стрелкова скорбь. Он выкопал мандрагору не по ошибке, не для колдовского ритуала или случайно, себе назло. Тем более это никакая не кара. Нет, это жест сознательный. Стрелков страдает за наши грехи и за своё воинство. Он в полном душевном здравии выбрал путь крови и слёз. Путь из окопа на Голгофу. Начищенный сапог мнёт арбузные кишки. Из ямы к командиру тянет костлявый перст российское умертвие. На руках Игоря Ивановича кровоточащий корень мандрагоры.

В воздухе пахнет Русской Весной.

#ПК_статья #ПК_свидетельство