Анархия – это праздник, когда всё летит туда, откуда и вышло. Это и её достоинство, и недостаток. Праздник всегда преходящ, он случается не только по расписанию, но и вдруг. Как и анархия он вспыхивает неожиданно, быстро приходит к своему пику и затухает до следующего раза. Анархия не для осёдлой жизни, а для кинутого в полицейского булыжника. Тут, обычно, товарищи анархисты возмущаются: «Почитайте, что ли, об испанских анархистах в 30-ых». Ну и? Где теперь это всё? Праздник кончился, а вместе с ним и анархизм.

В каком-то смысле радикальный анархизм, когда бомбы и погромы, абсолютно встроен в Систему. Это не значит, что его купили или он неискренен, нет. Просто – это праздник. Праздник уничтожения собственности, труда, работы, эксплуатации, излишков. Это современный аналог потлача, когда бесцельно уничтожается накопленное. Анархисты даже внешне похожи на разукрашенных индейцев. В современном обществе они играют важную роль чистильщиков капитала, которые, поджигая магазины с дорогими брендами и переворачивая машины буржуа, означают, что общество вроде как ещё не умерло, есть в нём белые лейкоциты, которые борются с вредоносным жиром. А потом, собравшись на сквоте, анархисты обсуждают, как весело загорел очередной карабинер. Ну, право, кому от этого плохо? В магазины вставят новые стёкла, полицейскому выплатят страховку, промышленность будет поддержана заказами на новые автомобили, а анархисты напишут ещё одно эссе. Всё очень хорошо, размерено, согласно утверждённому циклу. После буйства карнавала, требуется отдохновение до следующего праздника.

В этот период можно помечтать о глобальной анархистской утопии, как будто кто-то ещё всерьёз верит, что это кому-то нужно. Зачем, если периодического буйства вполне достаточно? Нужно помнить, что привлекательность праздника в том, что он редок. Постоянство убивает его магию. Поэтому вдруг вспыхнувшие беспорядки в Балтиморе, где огромные чёрные тётки трясут отвратительными гузками, это куда более привлекательный стихийный анархизм, чем московское собрание подпольных автономов.

Кстати, вот один из животрепещущих вопросов американского анархизма. Он не про то, как жить в эпоху динозавров или о перспективах анархо-примитивизма. А о том, почему при любых беспорядках в Америке все массово выносят из магазинов туалетную бумагу? В чём причина? Почему чуть ли не каждый бунтующий негр или белый держат в руках мягкую пачку из нескольких рулонов? Это что, фетиш? Или товар престижного потребления? Может быть, символический протест, мол, срать мы на вас хотели? Ведь гораздо рациональней вынести дорогой алкоголь или бытовую технику, зачем вообще брать туалетную бумагу? Непонятно. Вот о чём пора подумать теоретикам заокеанского анархизма.

А ещё анархизм – это Тед Качински, рассылающий подарочные бомбы в центры технологической цивилизации. Анархизм – это Бок Блэк, бьющий по феминисткам и критикующий женский шовинизм. Примитивизм чудака Зерзана и пафосный сборник «На ножах со всем существующим», когда вместо «всего существующего» был ограблен очередной банк и совершён очередной взрыв. Кстати, взрывы сильно напоминают праздничный фейерверк, как писал отсидевший почти двадцать пять лет бывший французский анархист Жан-Марк Руйя. Это реально крутой и очень опасный человек, занимавшийся настоящей вооружённой борьбой. Но и он давно всё понял про праздник:

«Расскажу тебе о своей поездке в Тулузу. Недавно я вновь там побывал и открыл для себя заново этот город 40 лет спустя. В полночь я вышел прогуляться, и был очень удивлен, обнаружив огромное количество народа на террасе, и услышав разговоры людей в стороне, которые говорили: «Черт, что происходит? Никогда еще не видели таких бурных праздников!». На следующее утро я зашел в одно кафе и увидел там кучу пустых бутылок из-под джина, водки, других алкогольных напитков, 15 пустых стаканов... Я заметил, что это крайне фальшивое представление о празднике. Когда все сыты и пьяны — это не праздник. Кратко говоря: даже в Средние века настоящим праздником был карнавал. Это такой момент, когда все общественные отношения переворачиваются вверх тормашками. В буквальном смысле. Во время праздника слуга и господин меняются местами, женщина командует мужчиной и т.д. Все общественные отношения переворачивались с ног на голову, и так люди праздновали. Что же за праздники у нас сегодня? Наши праздники, наоборот, организуются в точном соответствии с общественными отношениями. Это не тот праздник, каким он должен быть в историческом смысле, это не праздник в истинном значении этого слова. Что такое настоящий праздник? (Торжественным тоном.) Когда я обращаюсь к цитатам, я всегда цитирую великих авторов. (Общий смех.) Так вот, Ленин говорил, что настоящий праздник угнетенных — это революция. Откровенно говоря, настоящий праздник — это когда нам наплевать на господ в партере. Это когда мы меняем повседневность. Ниспровергаем господствующие отношения хотя бы на время. Все остальное — не праздник: бордели, выпивка... Подрыв господствующего порядка — вот где начинается настоящий праздник».

А без праздника эта жизнь на хуй не нужна.

#ПК_статья