А мне нравится Москва.

Я не разделяю мнение, что это кровососущий спрут или гриб-паразит. Мне не близок плач, что почти все жители столицы – нерусские, а уцелевших славян загнали в два анклава. В Кремль и Марьино. Не знаю, почему в Марьино, там я как раз не был, просто рядом с Кремлём оно звучит особенно хорошо. Не вижу я в Москве и Третьего Рима. Ну не могу поверить в помпезную позолоту. Зато мне нравится сонное московское обаяние, пересыпанное жухлым берёзовым листом.

Это трудно почувствовать, если впервые приезжаешь в Москву на поезде. Вокзал сразу ошарашивает. Подобного столпотворения вы не найдёте ни в одном крупном городе России. Нечто подобное творится разве что у Московского вокзала в Петербурге. Десятки языков, сотни запахов, тысячи и тысячи лиц. Даже человеку, прибывшему из миллионика, становится не по себе, что уж говорить о тех, кто приехал из деревни или маленького, заспанного городка. Площадь трёх вокзалов старается послать на три буквы. Но если выдержать, не юркнуть в метро, а зайти в спрятавшуюся в закутке кафешку, можно познакомиться с подгулявшим проводником, который по секрету отведёт на запасные пути, Зачем? Поглазеть на Механического Ленина! Он одиноко стоит в логове пролетариата и ему важен каждый визионер. Вот вы Механического Ленина скорей всего не видели. А он есть.

Что ещё есть в Москве? Бесплатный Wi-fi? Сапсан? Москва-сити? Помилуйте, такого добра полно во всём мире. Каждому небоскрёбу своего Тайлера Дёрдена. Глобализация хуже большевиков – те, кстати, первыми приняли в России закон об охране культурных памятников. Забыл сказать: ни в коем случае нельзя прилетать в Москву на самолёте. Там ведь стюардесса, которую никогда не запомнишь и рыба совсем без косточек. Нечем уколоться, чтобы проснуться: «Moscow never sleeps». Такая Москва не ложится отдыхать, потому что ей всё равно ничего не приснится. Сны бывают от соловьёв и колокольного звона, а от «Starbucks» одна бессонница. Лучше всего приезжать в Москву автостопом, откуда-нибудь со стороны Каширы. Болтаешь с усатым водителем и смотришь по сторонам – сразу видно, когда пересёк границу России с Москвой.

То есть это место странное, ни на что непохожее. Вот хотя бы Китай-город. Почему Китай? Там ведь сроду не жило никаких китайцев, а всё отстроено итальянцами. Но пока лингвисты спорят о происхождении слова, турист ошибочно представляет район древнерусским Чайно-тауном. Там же, рядышком, улица Маросейка. Название какое-то криминальное, будто подтанцует сейчас пацанчик на адидасных ходулях и скажет: «Ну чё ты моросишь-то!?». А на деле здесь жил тот самый Мазепа и высится колокольня протестантской кирхи. Её освятили в день, когда началось Московское вооружённое восстание. К слову, на Пресне можно пройтись по местам эсеровских боёв и увидеть здания из красного кирпича, где тренировались боевики Шмидта. Чтобы обывателям не было слышно, как революционеры учатся стрелять, станки фабриканта Шмидта работали на полную мощность. Или когда в самом центре Москвы, прямо у Белого дома, во дворах и на стадионе «Красная Пресня» – куда уж в этом городе без исторической преемственности – расстреливали восставших в 93-ем году людей? Теперь по тем местам гуляет беззаботная публика, не обращая внимания за заветревшиеся фотографии погибших.

Ещё хороша Красная площадь.

Не Собором Покрова на рву, что похож на разукрашенный опёнок. Не брусчаткой, по которой при царях ходили трамваи. И уж тем более не назойливыми туристами. Это всё показное, парадное. На Красной площади каждый день девятое мая. В остальных городах – двадцать второе июня. Нет, бывало придёшь на Красную площадь, а там стоит огромный чемодан с медными пряжками. Державники негодуют, щёлкают виртуальными нагайками, но ведь Красная площадь издревле славилась увеселениями для простого люда. Раешники, офени, привёзшие товары из Беловодья, скоморохи… Ещё красив угловатый зиккурат Ленину. А может это ацтекский жертвенник, где обсидиановым ножом закалывают умеренных социал-демократов. В общем, абсолютно языческое место. Жаль, что туда не пускают. Значит, осуществилось летнее пророчество и вождь мирового пролетариата разложился на плесень и липовый мёд.

Но власти скрывают.

Да и какой город может похвастаться, что в его центре неподконтрольно, в обход существующих правил, до сих пор творится история? Вот убили на Большом Москворецком мосту Немцова и словно времена Иоанна Грозного ожили. А то память о Матиасе Русте, приземлившим на тот же мост самолёт, как-то поистёрлась. Вот и решили подновить мифологию. Кто-то указывает пальцем на власть, а я думаю, что этого хотела вся московская панорама. Красивое ведь зрелище. Ночное убийство у стен Кремля, чей цвет вновь подновили кровью. Струится кровушка-матушка по Москворецкому мосту, прямо к лобному месту течёт. Раньше я смотрел сверху на карту города и видел плевок, грибную шляпку, пятно клея или гимнастический обруч, а теперь понимаю – на сердце очень похоже.

А если с Новой Москвой, то на раковую опухоль.

Много чего тайного есть в Москве. Древлеправославное Преображенское кладбище и спальный район Кузьминки. Как они уживаются – уму непостижимо. Как может существовать Москва приземистая, поднявшая юбки и севшая крепким кулацким задом на болото, и Москва высоток, обшитых утеплителем? Должен быть разрыв, непреодолимая пропасть и застава с богатырями, чтобы под ними текла вонючая Смородина. Вход – строго по роже. По ней же и бьют. А походишь-посмотришь, нет ничего подобного. Каждый может свернуть не туда и выпасть в конец ХIХ века. Куда-нибудь в сад с вишнями, где не ловит мобильная связь. Только проехавший по дождевой улице автомобиль развеет мираж, отчего немедленно захочется выпить.

Ведь Москва она и есенинская, загульная, когда голову, как на плаху, несут в кабак. За чарку водки её можно заложить косому татарину, а потом, если не сможешь вернуть долг, всё будет как в советских фильмах – по стене протянется зловещая тень нагана и грянет предательский выстрел. У Москвы всегда есть отдельный район, эта вечная Хитровка. Кто захочет, найдёт. Нет – найдут его. Где-нибудь на окраине или в центре. И камеры не спасут, потому что европейское или японское око скрытую Москву не видит. Есть у потаённости и неприятная сторона. А вы думали это только зодчие с выколотыми глазами? Даже Велимир Хлебников, авангардист, перевернувший поэзию, писал:

Эй, молодчики-купчики,
Ветерок в голове!
В пугачевском тулупчике
Я иду по Москве!

Увы, я почти ничего не знаю о потаённой Москве. «Москва и москвичи», да классическая русская литература – вот все мои путеводители. Возможно я ничего не понимаю и люблю Москву напрасно. Живи я в ней, разочаровался бы уже через полгода и помер в давке метро или от ножа мигранта. В этом городе я гость и как гостю мне многое чудно. Но я всё равно люблю Москву. Не ту, параллельную, где халяльные магазины и подпольные мечети, а русскую, потаённую. Она тоже есть и не замечать её может только слепой. А не любить – несчастный.

#ПК_публицистика