Говоря о революционной культуре, нельзя не продолжить размышлять о Деборе. Он сформировал основы нонконформистского искусства в эпоху, когда капитал достиг такой степени развития, что вещи перестали принадлежать сами себе. Хотя бы реклама – мы доплачиваем не только за вещь, но и за её навязанный образ. Он стал самым ходовым товаром общества зрелища. Здесь уже кроется первая проблема – русские переводчики опознали название «La Société du spectacle», как Общество Спектакля. Тогда как правильнее – Общество Зрелища.

Зрелище нами понимается, как любой видимый образ, как всё то, что может опознать глаз, зрак. А спектакль лишь часть этого зрелища, просто один из его подвидов, наряду с кино или брендами. То есть через часть ошибочно стали опозновать целое. Интеллектуалы помладше, не проверив, поспешили обмазаться первыми переводами Дебора. К примеру, Анатолий Осмоловский, один из отцов-основателей «Зелёного слоника» считает себя художником, творящим в нон-спектакулярном стиле. То есть создает смыслы так, чтобы их не смогли эксплуатировать силы капитала. Хотя уже в самом подходе заложена непредвиденная ошибка, потому что спектакль всего лишь частный случай зрелища. Это как считать автомобили абсолютным злом, но бороться только с машинами синего цвета или «Audi».

Это не единственный случай, когда маленькая ошибка переводчиков приводит к большому конфузу. Известна история с так называемой «Позицией Юкста». Один из ранних переводов культовой книги «Анти-Эдип» Делёза и Гваттари делали граждане левых убеждений, которые, не моргнув глазом, написали про позицию Юкста. Образованная публика тут же с умным видом стала шушукаться: «Да-да, позиция Юкста! Ох… я так и думал. Юкст вообще уважаемый автор, знаете ли, читал пару работ на французском. На русский, конечно, не переведено. Рекомендую, рекомендую…». Тогда как в жизни никакого Юкста не существовало. Переводчики взяли банальное французское слово «juxtaposition», означающее суперпозицию – то есть наложение одного на другое, и перевели его, как позицию Юкста. «Анти-Эдип» и так очень сложно понять, да что там понять – даже читать, а тут русскому читателю сходу предлагают некоего Юкста с его строгой позицией.

Это был бы чистейший ситуационистский акт, если левые переводчики абсолютно сознательно подтрунили бы над читающей публикой. Мол, кушайте несуществующего Юкста, корчите умную рожу, а мы над вами тихонько посмеёмся. Тем более прецеденты бывали неоднократно: в 60-х некий художник Конго (под псевдонимом скрывалась обычная обезьяна) обворожил своими картинами художественных критиков. А в начале века будущие дадаисты и сюрреалисты написали хвостом осла картину «Заход солнца над Адриатикой» и выдали её за творчество маститого авангардного художника Боронали. Но это делалось специально. А с переводом «Анти-Эдипа» опозорились все, отчего история стала любимой байкой контркультурных персонажей.

Такой подход перекликается со взглядами Дебора. По-сути сознательное мифотворчество, выдумывание нереальных авторов – это тоже сражение с гегемонией Зрелища. Потому что последующее разоблачение, когда тысячи долларов оказываются отданы за кал ишака, уничтожает мираж потребления. Опосредованные образы взрываются, с глаз падает пелена и всем становится ясно, что мы живём в каком-то нереальном мире, где, как бы не уповали на холодный разум, правит неизъяснимая сила лжи. Как с картиной Анри Матисса «Лодка», которая около месяца висела в музее современного искусства в Нью-Йорке, пока кто-то не заметил, что полотно расположено вверх ногами. Возникает справедливый вопрос, а каковы тогда критерии современного искусства и есть ли оно вообще?

Кроме творческих провокаций, ситуационисты пытались избегать мест, где концентрируется зрелище. Телевидения, издательства «Gallimard», парламента. Они отказывались даже от имени, чтобы не совмещать его с известностью, что, впрочем, не помешало им позднее переругаться из-за издательских прав на свои культовые тексты. Копирайт – это клеймо рынка, и невозможно бороться против образа собственности, если ты накладываешь руки не на себя, а на своё добро. Логика проста: чтобы системе нечего было присваивать, нужно просто отречься от авторства. Там, где нет индивидуальности, нет и эгоизма. Отчего Ги Дебор с компанией написали кучу анонимных текстов. Кстати примечательно, что многие современные арт-акционисты, интервенционисты, группа «Война», да хотя бы бывшие «Pussy Riot» от авторства отказываться не спешат. Наоборот, они лезут везде, на любое радио, любой телеканал и сетевую подписку, только если бы их обсуждали, хвалили, ругали, делились с ними вниманием. «Я, я! Это я нарисовал член на мосту! Я! Послушайте, вот моё важное мнение». То есть большинство этих людей, безусловно, знакомых с Дебором и действующих по его заветам, против Зрелища не сражаются, а являются его неотъемлемой, важной частью. Ведь без авторства нет славы, нельзя будет получить на вписке благодарственный минет от леворадикальной поклонницы. А без этого смысл движухи теряется.

Если вспомнить классическое эссе «Смерть автора», Ролан Барт пишет, что нельзя оценивать текст через призму авторского опыта. Текст создан из тысячей источников, ему нет конечной интерпретации лишь в том, что автор гей или фашист. С такой позиции объяснять текст ошибочно, потому что читатель идёт по самой лёгкой, видимой дорожке, не желая копать глубже и думать больше. Поэтому при анализе текста вообще забудьте об авторе, считайте, что он умер, его нет и никогда не было. С одной стороны дистиллированный постмодернизм, но ведь и отчуждать, опошлить такую вещь гораздо, гораздо сложнее. Нельзя будет заявить массе, что текст плохой, потому что его автор политический враг или красный, квадратный, а то и высокий подлец. То есть принцип нонконформистского искусства достаточно прост: отказывайся от своего важного имени, от биографии, от жизни на виду. Иначе впадёшь в гордыню и тебе придёт конец: станешь рекламировать зубную пасту или ходить на телеканал «Дождь».

Подкорень пытается действовать именно в такой логике. Анонимное собрание разных авторов, которые убеляют своё имя (вот оно, интересное приложение идей русского скопчества!) ради более натурального творчества. Приятно видеть, как читатели раз за разом пишут в комментариях: «Видимо у автора проблемы», «Кто автор?», «Автор инфантилен, труслив и туп». То есть люди по-прежнему пытаются определять наши скромные тексты через авторство. Как будто это даст какое-то преимущество в их интерпретации. А ответ прост. Нет никакого автора. И не было. Есть русская грибница, которая везде понемногу прорастает.

#ПК_статья #ПК_теория