Петух птица обиженная. Не в зоновском смысле, а в самом обыденном: образу этой птицы в России крупно не повезло. Слово «петух», перекочевав из тюремного арго в повседневную речь, приобрело гомосексуальный, опущенный характер. Особенно полюбились петушиные образы политическим бойцам, что вообще-то наводит на довольно пугающие размышления. Но у петуха, особенно в русской традиции, есть иной, более глубокий смысл.

Вспомним, что в крестьянской традиции петухом называли не граждан с альтернативной сексуальной ориентацией, а говорливых, бойких, ярко одевающихся, ведущих себя задиристо людей. «Налетел петухом» – это не про тех, кто подбирается сзади, а про драчунов. Ну это так, лишь необходимая ремарка.

Когда-то у петухов была даже целая страна – Галлия, ведь по латыни петух пишется gallus, да и до сих пор эта воинственная птица олицетворяет пылкий французский народ. Неудивительно, что петух, обладая яркими бойцовскими качествами, считается одним из главных мужским символов. Достаточно посмотреть на его красно-бордовый, как кровь, гребень. Красный – цвет войны, Марса, а шпоры на лапках задиристого петуха роднят его с рыцарями, благородной офицерской кастой.

Критик Виктор Топоров писал: «Петух – это связь с солнцем», поэтому он ассоциируется с Аполлоном, Митрой, Амэтэрасу… пожалуй, только у идиотов эта птица ассоциируется с гомосексуалистами. А еще французы зовут петуха «chante-clair», дословно «поющий рассвет», т.е. петух это символ возрождения, новой зари. Но особенно интересен петух не в широкой индоевропейской традиции, а, более узко, в русском мире.

У нас существует загадка: «Не часы, а время сказывает», «не сторож, а всех рано будит». Еще в Вие Гоголь писал: «Но в то время послышался отдаленный крик петуха. Труп опустился в гроб и захлопнулся гробовою крышкою». Известно, что петух прогоняет нечисть. Но это лишь занимательные частности. Есть вещи глубже. Андрей Белый в романе «Голубь серебряный», произведении вообще очень птичьем, постоянно упоминает выражение «пустить красного петуха», т.е. сжечь, испепелить что-то. Более того, в романе происходит символическое перерождение одного из героев в петуха:

«…вдруг захотелось еловую сорвать ветвь, завязать концы да надеть на себя вместо шапки; так и сделал; и, увенчанный этим зеленым колючим венцом, с вставшим лапчатым рогом над лбом, с протянувшимся вдоль спины зеленым пером, он имел дикий, гордый и себе самому чуждый вид;».

С чем связано такое странное поведение?

Для ответа на вопрос нужно сделать один шаг назад и обратиться к Пушкину, а именно к его «Сказке о золотом петушке». Это не доброе и наивное произведение, как мы привыкли считать в детстве, а страшный рассказ о скопческой традиции. Царь Дадон получает от колдуна-скопца («Обратился к мудрецу/Звездочету и скопцу») золотого петушка, которого садит на шпиле, чтобы тот предупреждал об опасности. Когда Дадон завладевает таинственной Шамаханской царицей (Шемаха - это область Закавказья, где нашли приют ссыльные скопцы), то он убивает звездочёта, а петух, сорвавшись со шпиля, заклёвывает Дадона насмерть.

Интерпретация текста достаточно сложна.

По сути «Сказка о золотом петушке» это первая русская антиутопия. Это рассказ о том, как строится и рушится идеальное царство. Почему погибает Дадон? Дело в том, что идеальное общество может существовать только для бесполых. Там, где есть пол, есть собственность (хотя бы гендерная), разделение на мужчин и женщин, а значит есть жажда власти, желание обладать кем-то другим, чаще всего любимым. Западные утопии вроде Кампанеллы, пытались решить эту проблему экономически, социально, так, как им подсказывал их ratio, например – обобществлением жен. Но русские народ особого корня и мы пошли дальше: если утопию мешает построить пол, т.к. он создает изначальное разделение, значит, надо избавиться от пола.

Потому – скопцы

Они, как люди, избавившиеся от пола, начинают обладать мудростью (ведь благодаря совету скопца-звездочета Дадон обустраивает идеальное царство), но по канону, принимая помощь скопца, вы неминуемо расстанетесь со своим полом, сексуальностью. Колдун просит отдать ему Шамаханскую царевну. Дадон отказывается и расплачивается смертью, которая в произведении Пушкина сублимируется во внешних формах, а именно в золотом петушке. Он, как общеевропейский символ мужской эротической энергии, выступает справедливой карой за то, что над Дадоном возобладал пол (желание обладать Шамаханской царицей). А, как мы уже выяснили, утопия принадлежит лишь бесполым, и наш петушок золотой гребешок, сидящий где-то на комельке солнышка, зорко следит за исполнением этого правила. Он ждет, когда русские дойдут до той черты, за которой начинается подлинное человеческое преображение. Освобождение от плоти, тела, забот, глупости, работы, когда дремлющий петушок наконец воскликнет русскому племени: «Царствуй, лежа на боку!».

Мораль такова, что утопия не может быть достигнута без полной переделки человеческой породы. Начиная с Пушкина, петух в нашей литературе становится мифом, постоянно приобретающим новые значения. От века золотого к веку серебряному. От Пушкина к Андрею Белому. От символа, означающего невозможность утопии к художественной попытке осуществить ее. Хотя настоящую утопию начали строить лишь тогда, когда благородные металлы сменило грубое большевистское железо.

Но это уже совсем другая история.

И уж точно другие птицы.

#ПК_статья #ПК_этнография