Итальянский фильм «Я боюсь» посвящён апеннинскому лихолетью, когда в 70-х страну захлестнула волна правого, левого, правительственного, мафиозного и безмотивного террора. Фильм получился кровавым, отчего вышел в СССР на чёрно-белой плёнке, но пробирает кино не этим. «Я боюсь» создаёт кафкианскую атмосферу довлеющего страха, торжества тотальности, которая, вслед за полицейским Грациано, окутывает и зрителя. Свинец куплен. От смерти не уйти. Идеалисты погибают. И этого стоит бояться.

Полицейский Грациано, выжив в очередной перестрелке, желая спасти свою жизнь переводится на менее опасную работу. Теперь он охраняет судью, который не занимается политическими делами, но полицейский всё рано впутывается в масштабный заговор. Чтобы было понятно, полтора десятка лет с конца 60-х по начало 80-х в Италии называют «годами свинца». Вообще-то правильно называть эти события малой Гражданской войной с иностранным участием. Сотни терактов, ограблений, перестрелок, взрывов, как политических врагов, так и мирных граждан. Апофеоз – похищение «левыми» левого же премьер-министра Альдо Моро. Акция очень запутанная, очень профессиональная, тогда как от обычных разборок «Красных бригад» страдало куча невинного народа – здесь убитыми оказались лишь пять его телохранителей. После гибели левого Моро, Христианско-демократическая партия начала значительно праветь. Сам премьер-министр от ХДП незадолго до смерти оставил записку: «Меня скоро убьют. Повторяю, что не признаю несправедливого приговора, вынесенного мне Христианско-демократической партией».

В советской периодике писали, что ультраправые Италии куплены США, что вызывало лишь улыбку у тех, кто искренне борясь с коммунизмом и демократией, бросал бомбу в полицейский участок. Теперь, по прошествии многих лет, документы решительно указывают – магистральная линия террора в «годы свинца» контролировалась США. Абсурд? Вот всего лишь один эпизод. В знаменитой «Засаде в Петеано», когда заминированный автомобиль разнёс на куски кучу карабинеров, быстро обвинили «Красные бригады», за что власти начали массово репрессировать левых. Через пару лет следователь Феличе Кассона провёл анализ взрывчатки и выяснил, что это было не самодельное ВВ, которые обычно использовали коммунисты, а… С-4. Военная взрывчатка С-4. Пойманный позже боевик Винченцо Винчегерра рассказал, что её ультраправым передали спецслужбы из «Гладио» – сети антикоммунистического сопротивления по всей Европе, которая подчинялась американской разведке. Так Запад тренировал партизанские кадры на случай советского вторжения, а в отсутствии оного занимался ликвидацией местных пассионариев руками других пассионариев. Безусловно, часть ультраправых из «Гладио» пытались вести свою игру, порвать навязанные им правила и осуществить свою революцию, но вышло как обычно происходит с теми, кто работает на спецслужбы – радикалы, перебив друг друга, одинаково отправились на свалку или в тюрьму.

Вот об этом-то и «Я боюсь». Ситуация, когда не разобрать где левый, а где правый, кто куплен полицией, а кто ЦРУ, где политика, а где мафия, прекрасно выражается в размышлениях наивного, но честного судьи, который с юношеской окрылённостью рассказывает полицейскому про «тройную игру», а тот лишь пожимает плечами: «Ну, пусть так». Все эти правые, левые, правительства и их адвокаты, коммунисты и их противники – все под колпаком. «Я боюсь» рекомендуется к просмотру тем, кто верит, что государственные перевороты или революции делаются идеалистами. Нет, они, как пугающий боевик Алессандро Алибранди, прочитавший за жизнь лишь одну книгу – «Властелин колец», но который понял из неё больше, чем любой философ, ничего не значат. Те, кто всем дирижировали, получили свои награды и государственные пенсии. И сколько не рассказывай о них сегодня смелые и постаревшие боевики, наказания их не ждёт. Наверное, запуская маховик террора, спецслужбы успокаивали себя, что пара тысяч убитых лучше, чем несколько десятков тысяч.

Под конец картины, накал государственной слежки достигает такой силы, что он становится абсурдистским, даже сюрреалистическим, хотя фильм выполнен по классическому детективному канону. Чего только стоит повторяющаяся сцена в баре, когда хочется обернуться и посмотреть, не стоит ли за тобой мужчина в зеркальных очках и с пистолетом. Грациано шепчет: «Это же спектакль. Спектакль чистой воды», нет, испуганный до смерти бригадир, это просто жизнь. Она так похожа на кафкианский замок, где за нами наблюдает невидимый хозяин. Избавить от недоброго взора может только смерть. Своя или его.

Это как на войне, когда после многочасовой перестрелки, отряд, ещё имеющий оружие и медикаменты, всё-таки выходит с поднятыми руками и сдаётся, зная, что его ждёт смерть. Но неопределённость пугает гораздо меньше, чем гибель, поэтому нервы у человека и не выдерживают. Фильм «Я боюсь» не столько о кознях Системы, не о террористах или революционерах, не об идеальном полицейском, а об извечном спутнике человека – Его Величестве Страхе. Сможет ли победить его бригадир Грациано? Посмотрите великолепную кинокартину из семидесятых и узнаете ответ.

#ПК_фильм