Не смотрите на картинку — материал не из серии: «А вот на самом деле Путин — это...». Да, после Крымских событий Путина неоднократно сравнивали с Николаем I. В основном, пророча России скорую погибель и приход к власти более либеральных сил. Конечно, аналогия самый неточный аргумент в полемике, но сходство Путина и Николая гораздо больше, чем какой-то там полуостров. Это сходство системное.

Помните знаменитую уваровскую формулу: «Православие, самодержавие, народность»? Это был некий аналог нынешних духовных скреп, призванных сцепить Россию перед пришествием национализма, разрушительной идеологии XIX века. Европу лихорадит от буржуазных революций, а государственные интеллектуалы России играют на опережение, объявляя субъектом не народ или конфессию сами по себе, но только их триединство в лице императора. Что тогда, что сегодня — декларируется забота о народных массах, но забота не представительская, а патерналистская, когда за людьми приглядывают сверху, с самой вершины иерархии. Что при Николае, что при Путине национализм объявляется одним из главных врагов государства: он ведь по своей природе ломает сложившуюся вертикаль власти, основанную на воле сюзерена. Чтобы приглядывать (в том числе и за всякими республиканцами) создаются III Отделение и Центр «Э». Раньше письма перлюстрировали на почте, теперь вот в Интернете.

С натяжкой на роль прото-националистов можно найти славянофилов. «Первый русский национализм» по выражению историка Андрея Тесля, особенно-то оппозиционен самодержавию не был (как не очень оппозиционны и сегодняшние националисты), но всё равно подвергался soft-притеснениям. Вспомним хотя бы арест Аксакова или Самарина. Сами славянофилы дождались своего царя (Александра III) очень поздно, почти на исходе своего влияния. Ну, а с либералами-западниками, что тогда, что сегодня расправлялись более строго. Чаадаева вот Николай сумасшедшим объявил, а Путин кое-кого «бандерлогами» или «придурками и провокаторами» называет. Вспомним, что Николай I до конца жизни опасался повторения декабря и помнил, что он пришёл во власть не совсем чисто. Тоже самое и с Путиным, который мало кому доверяет и понимает, что ему стоит опасаться не революции, а государственного переворота.

Оттого недоверие к элите. Наряду с Уваровым, самый известный министр Николая – Канкрин, точно также, как и у Путина – Кудрин. Оба министры финансов, близкие друзья правителя, чьи таланты были признаны во всём мире и оба отправлены в отставку. Правда, Канкрин по болезни. Но несмотря на окружение достаточно просвещённых и умных людей, оба правителя на системные реформы так и не решились. Про стабильность тоже не вчера придумали. Историк Ключевский подытоживал внутреннюю политику Николая I: «Николай поставил себе задачей ничего не переменять, не вводить ничего нового в основаниях, а только поддерживать существующий порядок, восполнять пробелы, чинить обнаружившиеся ветхости с помощью практического законодательства и все это делать без всякого участия общества, даже с подавлением общественной самостоятельности, одними правительственными средствами».

Опять же, момент с консервативной мыслью, на которую и ныне ориентируется Российская Федерация. Николай I тоже позиционировал Россию, как консервативную крепость, где хранятся ключи от истинной, неиспорченной Европы. Сегодняшняя борьба с оранжевыми революциями прекрасно перекрещивается с подавлением Россией революций середины XIX века. Николай I оружием прекратил революцию в Венгрии, хотел послать войска в распавшиеся Нидерланды (но помешала возня в Польше и позиция Англии), да и вообще император на дух не переносил любое насильственное изменение власти. Так, царь ни за что не соглашался величать в дипломатической переписке новоиспечённого Наполеона III фразой «mon frere», то есть «мой брат».

Если с Крымской войной всё понятно (правда, в военном плане Путин её выиграл, так и не начав), то параллели с 1812 годом масштабнейшие. Война с Наполеоном была мифологизирована также, как ныне война с Гитлером. Без ветеранов Бородино нас бы не было. Собственно, «Отечественной» война стала как раз при Николае. Победа над Наполеоном обрастала легендами, как, например, историей о крестьянке Василисе Кожиной, предводительницей одного из партизанских отрядов. Пишется массовый эпистолярный корпус, посвящённый войне. Лучший его образец — это, конечно, классическое произведение Лермонтова. Создавался миф, что русский народ в едином порыве защитил родную страну, что очень похоже на сегодняшнюю мифо-риторику о сопротивлении вторжению фашистских войск. Победа над Наполеоном — это как ВОВ для Советского Союза/России. А если бы дело происходило не в аграрном, а в развитом индустриальном обществе, тогда похожесть сюжетов была бы ещё более выпуклой. Ещё одна деталь: историк Семён Экштут описывал, как высшие командные должности в николаевский период занимали сплошь ветераны двенадцатого года, не дающие прохода более молодым офицерам. Впрочем, нечто похожее творилось и в армии Франции.

Есть между Путиным/Николаем и чисто визуальное сходство. Оба правителя подтянутые, воинственные, стройные. Не пьют, не курят, выглядят аскетично. Чистый мужской тип, слегка холодноватый и отчуждённый. Это просвещённые автократы, легитимность которым обеспечивают не выборные демократические органы, а народ, вполне себе добровольно (и довольно) отчуждающий часть своего суверенитета.

Разумеется, Путин — это не Николай I. Между ними много разного и даже совсем несовместимого. Скорей всего то общее, что между ними есть, продиктовано даже не характером двух личностей, а природой России. Огромной, такой разной страной, где живут столь непохожие друг на друга люди. Обе личности предпочитали и предпочитают управлять сильной, централизованной рукой с опорой на традиционные ценности. Поговаривают, что в одном из кабинетов, где работает Путин, как раз-таки висит портрет Николая I. Скажем прямо — не самого удачливого российского царя. Зато честного и наверняка понятного сердцу бывшего работника КГБ.

#ПК_публицистика