Вчера один из самый известных ныне писателей Захар Прилепин справил своё сорокалетие. Что же – поздравляем талантливого автора. Но представляется, что Прилепин, как и Пелевин, не совсем соответствуют тому писательскому статусу, которым обладают. Их вообще можно слить воедино в какого-нибудь Прилевина. Никто особой разницы и не заметит. В книжных магазинах мягкий, как обложка, голосок всё равно будет рассказывать о новых кассовых романах.

К нулевым Россия изголодалась по понятной литературе. Без богини Иштар и фекал-салатиков. Нужна была серьёзная литература для серьёзных, тридцати-сорокалетних мужчин. С понятным идеалами и понятным героем. Тогда из цепи ОМОН-а вышел государевый человек по имени Захар, который реально считает, что писатель должен быть властителем дум. Его стиль прям, можно даже сказать, физически силён. Телесен, мужикаст – много мускульных метафор, как будто кто-то непрестанно бреется. С первых строк понятно, что перед читателем писатель, который много чего повидал в жизни. Тут-то и стоит насторожиться. Почти каждая рецензия на Прилепина начиналась в нулевых с упоминания героического прошлого писателя. Полгода зачисток в Чечне, НБП и проблемы с законом, сейчас помощь непризнанным республикам на Украине. Соответственно, если критикуешь Прилепина, то вроде как и выступаешь против всего этого радикализма. «Мне кажется, что "Санькя" плохой роман, потому что…», и тут же слышишь что-нибудь вроде: «А что ты сделал полезного?». Героическая биография мешает оценивать Захара. Но ведь единственный критерий оценки писателя – хорошо он пишет или нет. Всё остальное не имеет значения.

Так вот, Прилепин – это понятная мужицкая литература. Модернизированный девяностыми соцреализм. Это не значит, что «хорошо» – это когда заумь или Владимир Сорокин. Просто Прилепин пишет в соответствии с той не самой простой судьбой, которую он вынес: «Мы ж люди государевы, слоняющиеся без большой заботы опричники – омонцы, нищеброды в камуфляжной форме». У Пелевина есть не самая удачная повесть «Омон Ра», как всегда деконструирующая важный миф. Так вот, в ней, в меру интеллектуальной и хитрой, нашлось бы место Прилепину с патриотической дубинкой: охранял бы важную государственную тайну. Вышибала Его Величества.

Автор пишет по-мужицки, широко расставив толстые ноги, не идёт, а гремит проза командира отделения ОМОН-а. Это проза государственника, писателя-собирателя, который вместе со смыслом зашивает в романы идеологию. Поэтому Прилепина трудно судить за его литературное дарование. Его либо любят и уважают – молодец, поддерживает Донбасс, нбпшник, либо ненавидят и презирают – ещё один красный совок. Но, милые мои, причём тут литература? Давайте обсуждать её, и здесь мы увидим пустотность Прилепина без того патриотического контекста, которому он верен. Вытяни из него чёрно-оранжевый шнурочек, и писатель если не осядет, то обесцветится, побледнеет. Прилепин так много и правильно говорит о России, что вычеши ты эти чернозёмные катушки из его крови, как он остановится, посмотрит по сторонам тяжёлым голубым взглядом и пойдёт читать рэп. Без шуток, ключевой русский прозаик теперь читает рэп, считая, что занимается серьёзным и полезным делом.

Было бы ложью сказать, что Прилепин автор неталантливый. Нет – это талантливый прозаик. Но это автор контекста, одних и тех же ситуаций, где есть мужики и Россия, да женщины в чулках и кудряшках. Прилепина вряд ли можно счесть народником, лапти тут не причём, как любят ехидничать либеральные критики. Народ давно перестал быть крестьянским, став охранническим. Русь отныне не пашущая, а служивая: военные при погонах и в отставке, менты, чоповцы, фсбшники, охранники, ветераны, люди в камуфляже и инкассаторы. Они воевали в Чечне и на городских окраинах нервно поглядывали на часы. Среди них-то Прилепин себя и заточил. Читая сборник рассказов «Ботинки, полные горячей водкой», понимаешь, что обыкновенные пацанские приключения просто преамбула. К чему? К прилепинскому же сборнику рассказов «Восьмёрка». Гнули пальцы, лазили в женские общежития, двигались по дворовой этике – зажёгся красный цвет на светофоре – все стали ментами, то есть служивыми людьми. Начинаешь читать любой сборник Прилепина: первая повесть или рассказ идут замечательно, интересно, очень даже неплохо, но вот со второго произведения начинается чувство дежавю. К концу оно не просто усиливается, а забывается. Схожие ситуации перекладываются друг на друга и Рада, Гланька, Даша становятся одним смазанным лицом. А о Нёй думает, конечно, всё тот же ни капли не изменившийся озорной гопник, читавший Кафку, романтик и бесприданный анархист. Один раз – хорошо, замечательно, достаточно «Саньки», но зачем же постоянно?

Поэтому для Прилепина было жизненно важным написать исторический роман «Обитель», чтобы выйти из надоевшего ему самому круга брошенных опричников, которые слоняются по Руси и вступают, то в говно, то в НБП. Это без попытки оскорбить партию Лимонова – вспомним упомянутую повесть «Восьмёрка», где менты, бьющие бандитов, ловят молодых нацболов, одного из которых зовут Санька. Если плотно почитать Прилепина, то там везде одно и тоже. Даже не по себе становится. Хотя бы навскидку – «Патологии», «Оглобля», «Восьмёрка», «Грех», да много чего ещё – всё тот же ускользающий, изменчивый (в прямом смысле слова) женский типаж, о котором рассказчик рефлексирует в неких экстремальных ситуациях.

Так что вопрос Прилепина упирается всего в одно его произведение. В очень большой и хороший роман «Обитель». Это ответ на литературный путь автора. Если сумел, справился, смог выбраться к сорока годам из пацанско-мужицкого периода, то молодец, стал писателем, который не исчезнет из памяти, когда исчезнет с прилавков. Так вот: «Сумел ли»? Я не могу ответить однозначно. Скорее, нет, чем да. Это безусловно удачное произведение, как и почти все произведения Прилепина. Но оно просто талантливое, когда должно было быть гениальным. И, конечно же, Артём Горяинов, угодивший на Соловки за убийство отца. Как не старался Прилепин, но ведь это всё тот же образованный по верхам нигилист, попавший в экстремальную ситуацию, где нужно выживать, лавируя между блатными (опять отголоски понятных Прилепину девяностых) и конвоирами (а тут уже война, где могут всегда пристрелить). Артём пытается выкарабкаться из каменного быта, крутя злой роман с комиссаршей. Захар, ну зачем же ты опять воспроизвёл знакомый сюжет? Не ради ведь зоологии СЛОН-а, которую качественней и точней можно узнать в соответствующей монографии? А может… может Захару Прилепину просто нечего показать, кроме заученного хука справа?

Он высказал то, что мог: нехитрую правду служивого человека. С разборками, стрельбой и простым человеком из народа («Грех»), который по мере сил старается быть за правду. Революция? Кажется, что НБП здесь оказалось случайно: в конце девяностых шатуны-опричники-то были, а вот государевой стороны, которую они могли бы защищать от зла – нет. Возможно, литература Прилепина это навсегда дремучая мужиковщина, привыкшая решать всё на кулаках. Прямая, немножко агрессивная и чуть примитивная, но всегда об одном – о мужике с желваками, которого суховей перемен гоняет над милой ему почвой. По женщинам в чулках, по портвейным дворикам, по окопам и пустырям с гильзами. Прямо-таки вечные девяностые в семьсотстраничном томике.

#ПК_публицистика #ПК_критика