Национал-социализм не только в риторике, но и в своей основе очень похож на… либерализм. Разумеется, классические европейские идеологии, падая на русскую почву, прорастают какими-то мутационными всходами (достаточно вспомнить марксизм), но между нацизмом и либерализмом (а также неолиберализмом) сходство не ситуативное, а сущностное. И вот почему.

Как известно, либерализм обозначает абсолютной ценностью свободу личности, а национал-социализм, в общем-то, как и радикальный национализм, этническую/расовую самобытность. Точно также, как в либеральном дискурсе есть страны и общества несвободные, репрессивные, отсталые, неправильные, которые срочно требуется изменить, сделать демократическими и свободными (даже помимо их воли), так и НС предполагает, что есть этносы расово-правильные, хорошие, высшие, а всё остальное очень и очень плохо. В обоих случаях категорический императив, сепарирующий людей, народы и группы, рано или поздно достигает тоталитарного апогея. Если с НС всё понятно (он тоталитаризма и не стесняется), то либерализм от такого тезиса отнекивается. Хотя достаточно посмотреть на современный мир, где определённые «неправильные» общества рискуют быть разбомбленными и загнобленными, если некоторые силы сочтут, что они не соответствуют политическим стандартам. Вспомним знаменитую книгу либерала Карла Поппера «Открытое общество и его враги», где философ обвиняет Платона в тоталитаризме, а потом прямо заявляет, что либеральная демократия является единственной правильной и приемлемой формой устройства общества. Не зря в западном полушарии эту книгу считают одной из ключевых работ ХХ века.

Как пример цитата. Попробуйте угадать кто её автор по политическим взглядам: «Нельзя отрицать того, что фашизм и близкие к нему движения, направленные на установление диктатур, полны лучших намерений, и их интервенция в данный момент спасла Европейскую цивилизацию. Заслуга, которую фашизм таким образом завоевал себе, навечно останется в истории». Чья-то оправдательная речь на Нюрнбергском трибунале? Историк-ревизионист? Подписка с невыговариваемым немецким названием? Ан нет. Это Людвиг фон Мизес, один из отцов неолиберализма, антифашист и апологет рынка. Более того, Мизес в книге «Либерализм» договаривается до того, что: «фашизму никогда не удастся столь абсолютно, как русскому большевизму, освободиться от либеральных идей». В данном случае под ними он понимает гуманность. Кстати, бзик по поводу «фашизм – это не нацизм!!!11» характерен только для отечественного сегмента мировой паутины. На Западе такого разделения не существует, как и болезненной реакции на него, там под фашизмом понимаются определённые режимы крайне правого типа, куда входит и национал-социалистическая Германия. Так почему же Мизес (даже Фридрих Хайек не удержался от пассажа о предпочтении «либеральной диктатуры»), да и другие либералы говорили о сходстве таких разных идеологий?

Либерализм манифестирует рыночную конкуренцию, как аналог естественного отбора. Неприспособленные, слабые, не желающие работать и конкурировать люди окажутся на дне социума, а умные и более развитые особи добьются успеха и займут господствующее положение. От социал-дарвинизма (к слову, Герберт Спенсер был апологетом либерального капитализма) до расизма один шаг, поэтому слепая вера в то, что «рынок всё расставит всё на свои места», не очень отличается от утверждения, что кровь определяет бытие. Неполноценные, слабые, отличающиеся от нас люди окажутся подчинены господам, и более расово полноценные займут высшее положение. Собственно, только две этих идеологии, НС и либерализм, так чётко маркируют мир: свободные и несвободные, уберменши и унтерменши, европейцы и ватники, элита и быдло, арийцы и черножопые и т.п. Одни предлагают уничтожать врагов открытого общества. Другие предлагают уничтожать врагов закрытого общества. Производя разделение по разным критериям, они приходят к одинаковым выводам.

За иллюстрациями далеко ходить не надо. Достаточно посмотреть на вроде бы либеральную подписку «Orange», где утверждается свобода, рынок, частная собственность, но тут же рядом дикий шовинизм и ссылки на взвод мизантропов. Постмодерн доломал последние границы и вертикальные иерархии, отчего национал-социализм и либерализм, презрев оставшиеся различия, наконец-то слились друг с другом. Причём это явление новое, сетевое, родившееся буквально год-другой назад. Можно было бы перечислить целый ряд соответствующих ресурсов, но уж больно мерзко к ним прикасаться. Хотя то, что «либералы» придут к биологии, а «нацисты» к «правам», неудивительно. Можно вспомнить культового западного философа Юргена Хабермаса, ныне стоящего на позициях делиберативной свободы.

В 2001 году он написал книгу: «Будущее человеческой природы. На пути к либеральной евгенике?». Это так называемая биоэтика, когда с философских позиций рассуждают о правомерности вмешательства в генетику человека. Так вот, Юрген Хабермас говорит об евгенике. То есть о вполне рядовой для III Рейха практике, хотя Хабермас и противопоставляет «авторитарную» евгенику «либеральной» евгенике. Мол, вторая предпочтительней, так как сделает программирование человеческого тела приятной услугой, потребительским товаром, чья циркуляция будет определяться не волей фюрера, а балансом спроса и предложения. И хотя Хабермас критикует положения либеральной евгеники, подчёркивая, что это путь к тоталитаризму (ведь генетику ребёнка программируют родители на эмбриональной стадии) и к разложению человеческой субъектности (разве может быть «Я», если даже цвет моих глаз сконструировали учёные?), но примечательна сама проблема. Либеральная евгеника. Свобода и кровь. Смешение двух эссенций, считающихся маркером абсолютно разных политических идеологий, произошло в несчастном ХХI веке.

Сравнивать можно было бы и дальше, перейдя от сущностного к частному, вроде утопизма и мессианизма, равно присущего НС и либерализму, а может на примере послевоенных текстов Карла Шмитта показать, что либерализму свойственна превентивная агрессивность, без авторства сравнить цитаты Вудро Вильсона и Адольфа Гитлера, указать, что, как либеральные прогрессисты, так и нацисты одинаково обязаны Гегелю, или вспомнить монографию Мануэля Саркисянца, где социолог подробно показал, что аутентичный германский национал-социализм – это качественный перевод с либерального расизма Англии, но тогда бы пришлось говорить и о фундаментальных различиях этих идеологий. О правах индивида, о плюрализме, об отношении к мистике и потустороннему, ведь рассматриваемые объекты далеко не идентичны. Просто в их основе лежит одинаковая предпосылка на разделение мира, ради его последующей дегуманизации и эксплуатации.

Но если национал-социализм закончился в сорок пятом году и все попытки его реанимации выглядят нелепо, то почему в России таким же уродцем смотрится либерализм? Классическая европейская идеология возможна только в уравновешенном обществе. Либерализм возможен только там, где есть консерватизм. И наоборот. Возникнув как теократический проект английской протестантской общины, провозгласившей суверенитет от верховной власти, либерализм в своём классическом виде всходит там, где есть традиция. Там, где она уничтожена, как в России, либерализм смыкается с другими карго-культами, вроде современного национал-социализма. Как итог происходит не политическая борьба, а борьба неофитов за перераспределение лояльности. Процесс, характерный для всей постсоветской Европы, когда лояльности добиваются не у своих граждан, а заграницей. В случае НС всё печальней – никаких авторитетных центров у них попросту нет. Только и остаётся, что апеллировать к иррациональному: к сердцу, к Антарктиде и Вальхалле.

Но вы никогда не задумывались, а почему в России, собственно, так мало взрослых мужчин-неонацистов? Почему это почти исключительно молодёжное движение? Кто-то, конечно, сел. Кто-то убит. А остальные? Большинство? Да стали обыкновенными приличными людьми, женились, обзавелись собственностью, машиной, квартирой и готовы перегрызть глотку любому, кто посягнет на их имущество и «свободы».

От национал-социализма к либерализму – один шаг.

#ПК_публицистика