Если сейчас в Латинской Америке безраздельно властвуют наркокартели, то во второй половине ХХ века подпольную нишу занимали леворадикальные движения. Некоторые из них, вроде колумбийского «FARC», дожили и до нынешнего дня, но мало чем отличаются от тех же картелей Мексиканского залива. Зато была в ЛА национал-революционная организация, которая водрузила на свои знамёна аргетинскую потаённость. Речь, конечно же, о группировке «Montoneros».

Она родилась в начале 70-х и объединила католиков, левых, марксистов-ленинистов, националистов, всех, кто готов был сражаться за национальную независимость и социальную справедливость. К концу 70-х группировка была разгромлена, а её лидеры укрылись в посольстве Кубы в Мехико. И хотя на вид это очередная неудавшаяся герилья, «Монтонерос» не ещё одни безработные с гранатомётом. В небольшой статье не пересказать сложную и запутанную историю движения, поэтому ограничимся самым главным.

После ВМВ в Аргентине у власти укрепился генерал Хуан Перон. Он тут же заговорил об особом пути Аргентины, которая должна пойти мимо американского империализма и советского социализма. Доктрина получила название перонизма, сочетала в себе правую, национальную и левую, социалистическую тематики. Перон был сторонником идей Муссолини, человеком правых взглядов, а вот его жена, красивая актриса Эвита Перон, тяготела к левому флангу. Это разделение ещё сыграет свою роль, а пока Перону удаётся снять социальное напряжение и провести важные реформы. И всё бы ничего, но в 1955 году, уже после смерти Эвиты, случается новый военный переворот – генералитет был недоволен социалистически ориентированной политикой. Перон, чтобы не ввергнуть Аргентину в хаос, уезжает из страны, но часть перонистов продолжает бороться с хунтой. В итоге перонизм без Перона вынуждено революционизируется, причём на почве социалистического христианства.

Сегодня не Европа, а ЛА является главным оплотом католичества. Причём на чужом континенте католицизм претерпел сильные изменения. В рабочих кварталах прижилась концепция Теологии Освобождения. Это когда Христос в берете Че Гевары, а священники идут туда, где грязь и бедность, к токарному станку и нарко-фавелам. В итоге христианство слилось с нищетой, пролетариатом, социалистами и революцией. Первые отряды будущих «Монтонерос» возникли как раз на основе христианства, представляемого церковью «Рабочий Христос». Священники, шедшие в народ, прямо как когда-то русские народники, считали, что социализм наиболее соответствует учению Христа. Первой ласточкой социалистической религиозности стал священник Камило Торрес Рестрепо, который взял оружие и погиб в первом же бою в рядах колумбийской «Армии Национального Освобождения». Его пример стал основой для издания культового для ЛА журнала «Христианство и революция», вокруг которого в 1970 году и сгруппировалась основа будущих «Монтонерос».

Они назвались по имени вольных людей латиноамериканского континента. Монтонерос – это что-то вроде солдат удачи, опришек, шишей, казаков, партизан, всадников, благородных (и не очень) разбойников, которые сражались в бесчисленных войнах за и против господ. На знамени движения оказалось копьё – самое простое и народное оружие, которое можно сделать самому и воткнуть в пузо первому попавшемуся плантатору или банкиру.

Для начала «Монтонерос» решило убить Педро Эухенио Арамбуру, реального главу переворота, свергнувшего в 1955 году Хуана Перона. За ним числилось много преступлений, но больше всего перонистов разозлил вывоз из страны забальзамированного трупа Эвиты Перон, который для радикалов был также дорог, как тело Ленина для страны Советов. В 1970 году переодетые в военную форму боевики без труда похитили Арамбуру, вывезли его за город, устроили военно-полевой суд, где приговорили генерала к расстрелу, что и было исполнено. За этим следует серия перестрелок, подрывов, налётов, захватов, в общем классического атрибутива, свойственного любой герилье. Более того, террористы начинают работать с массами, а когда в октябре 1973 года к националистам примыкают «Вооружённые Революционные Силы» (FAR), то есть серьёзные марксисты, «Монтонерос» становится крупнейшей революционной организацией ЛА. Правда уже не национальной, а лево-националистической.

Хуан Перон, по прежнему находящийся в эмиграции, хочет с помощью «Монтонерос» вернуться в аргентинскую политику. Он поддерживает идею «свободных» выборов 1973 года, когда Система пошла на уступки, но в среде «Монтонерос» постепенно намечается охлаждение отношений к генералу в изгнании. Вместо концепции, что Перон революционер и вождь народного сопротивления, побеждает более верная точка зрения, что это, в общем-то, старый популист, который пытается использовать «Монтонерос» в своих целях. Поэтому, когда на выборах 1973 года побеждает сторонник перонистских идей Эктор Кампора, «Монтонерос» и не думает считать, что дело борьбы с империализмом и социальной несправедливостью закончено. Причина конфликта заключалась в том, что «Монтонерос» хотело создать народную милицию, которая контролировала бы новую власть. Функционеры, разумеется, были против. Внутри национального перонистского движения, где «Монтонерос» представлял левый фланг и правыми, поддерживающими новое правительство, вспыхнули серьёзные конфликты. Апофеозом стали события лета 1973 года, когда в провокации, устроенной по случаю возвращения Перона на родину, погибло 13 и 365 членов «Монтонерос» были ранены. Правое крыло перонистов напало на левое, завязалась перестрелка, отчего торжественное приветствие Перона было сорвано. На следующий день разгневанный генерал выступил с официальным обращением, где назвал левых перонистов провокаторами, подрывающими воцарившуюся в Аргентине стабильность. В течении года конфликт между революционерами и правым крылом перонизма разгорается, но его гасит личность Перона, которого, всё-таки, очень уважают. Но 1 июля 1974 года Перон умирает. Война против горилл разгорается с новой силой.

Гориллами аргентинские революционеры называли тех, кто защищал правительство – армию и полицию. Иногда на дела по убийству горилл ходили в масках этих животных. Это было что-то вроде мема. Горилл «Монтонерос» уничтожали, а те уничтожали «Монтонерос», а когда в 1976 году произошёл очередной военный переворот (для Аргентины это второй, после футбола, национальный вид спорта), начинается т.н. «Грязная война». Хунта дала вольную спецслужбам и эскадронам смерти, которые за пять лет намолотили десять тысяч трупов и тридцать тысяч пропавших без вести. Это была «вялотекущая» Гражданская война, где народ, без шуток, представляли «Монтонерос» и другие группировки.

Жаль, что благодаря российским СМИ понятие хунта обесценилось. В общественном мнении она предстаёт в качестве клоунов на трибуне. Но хунта – это когда сотни человек накачивают наркотиками и выбрасывают с самолёта в море, а страна в это время ликует от победы на Чемпионате мира. Хунта – это когда в гаражных кооперативах тайная полиция устраивает пыточный концлагерь, где местный доктор Менгеле ставит над людьми электрические опыты. Хунта это тысячи застреленных в затылок, изуродованных и пропавших без вести. Женщин, а не только бородатых боевиков. Хунта – это когда ты вдруг вдруг видишь своего пропавшего маленького братика в семье известного генерала. Довольно распространённая в Аргентине практика – малышей, чья семья тайно уничтожалась, порой брали на воспитание функционеры режима.

Конечно, «Монтонерос» не были белыми и пушистыми. Это революционеры, считавшие, что с хунтой, забывшей аутентичный перонизм раннего Перона и прекрасной Эвиты, надо воевать. Их поддерживали профсоюзы, бедные слои населения, левые священники, студенчество, поэтому для победы над движением хунте пришлось физически вырезать несогласных журналистов, профессуру, интеллигенцию, лидеров производственных кооперативов и обезглавить многие католические приходы. Грязную работу, как всегда в ЛА, делали ультраправые. Война с группировкой продолжалась так долго ещё и потому, что «Монтонерос» к тому времени оказались чуть ли не самыми богатыми революционерами в мире.

Движение похитило братьев Борн, хозяев крупнейшего в Аргентине транснационального агрохолдинга, которых выкупили за шестьдесят миллионов долларов в 1974 году. Это примерно триста миллионов долларов по нынешнему курсу. Самый дорогой выкуп в истории. Денег хватило всем: «Монтонерос» отправило бедным Аргентины сотни грузовиков с бесплатной едой, одеждой и игрушками, а боевиков снабдило оружием. Летом 1975 года «Монтонерос» подорвало ракетный фрегат «Сантисима Тринидад». Новейшее судно в составе аргентинского флота, которое было продано Великобритании, пока что стояло на приколе в порту. Отряд боевиков установил на борту охраняемого корабля самодельную мину и отправил корыто Его Величества на дно. Боевики взрывают «Hercules» C-130, нападают на военные базы, подрывают чиновников, генералов, полицейских. Грабят буржуев и раздают добытое бедноте. Бессмысленно подсчитывать тысячи взрывов и перестрелок. Стандартная латиноамериканская программа.

Ну а дальше наступает, что называется, potaensot time.

После ареста в 1975 году второго человека в «Монтонерос» Роберто Кьето, судьба которого до сих пор неизвестна, организации был нанесён серьёзный урон. Лидеры призадумались и приняли концепцию героического самоубийства. Всем командирам «Монтонерос» были выданы таблетки с цианистым калием, которые они должны были съесть в случае ареста. Тем самым ценой одной жизни они спасали десятки товарищей, потому что не расколоться под действием психотропных препаратов было невозможно. Проводились специальные психологические тренинги, где говорилось, что покончить с собой лучше, чем попасть в лапы режима, а верующим напоминалось, что это не грех, ведь ты отдаёшь жизнь за «други своя». В итоге по командирскому звену «Монтонерос» прокатилась волна самоубийств, причём не только от цианида. Так или иначе, но покончили с собой пара сотен человек – не выдержали нервы.

На этом странности не заканчиваются. «Монтонерос» похищают останки Педро Арамбуру, диктатора, которого они убили ещё в 1970 году. Но похищают не с целью выкупа, а с целью шантажа. Революционеры требуют, чтобы в страну был возвращён почитаемый ими труп Эвиты Перон. Тогда они отдадут труп Арамбуры. Такая акция шокировала даже привыкшее ко всему латиноамериканское общество. Конечно, со временем огненное католичество, которое и сформировало «Монтонерос» иссякает и заменяется холодным марксизмом. Даже один из основателей организации, христианский фанатик-аскет Марио Фирменич, заявляет, что вера это очень хорошо, но нужен и трезвый расчёт, который можно найти в марксизме. Впрочем, в 1976 году Фирменич, вместе с другими лидерами вынужден бежать из страны от правительственного террора. «Монтонерос» движется к своему закату. Уже находясь в эмиграции оно планирует последнюю эсхатологическую битву, которая должна грянуть в Аргентине, когда страна в 1978 году примет Чемпионат мира по футболу.

Для этого шеф «Армии Монтонеро», Орасио Мендисабаль, обожавший мемуары Жукова, разработал самоубийственный план контратаки на военную хунту. Для начала новобранцы прошли гражданскую войну в Ливане. Там, кстати, воевали все кому ни лень: фалангисты, итальянские фашисты, сандинисты, остатки «Монтонерос» и европейские левые. У них не было другого выхода. Тезис, что локальные конфликты разжигаются для того, чтобы утилизировать там радикалов безумен – наоборот, локальные конфликты как раз и производят молодёжь, которой нечего терять. Отряд, проникший в Аргентину, провёл серию относительно успешных атак на функционеров режима и был закономерно уничтожен. Диверсанты из РПГ расстреливали президентский дворец, заведения, где готовили высшие офицерские кадры, монументальные памятники режима, офисы полиции, армейские казармы и провели точечные атаки на дома, где жили видные чиновники. Также во время Мундиаля «Монтонерос» планировали прерывать радио- и телетрансляции, чтобы передавать миру правду о военной хунте. Всего в ходе «последней битвы» погибло пара сотен боевиков. Причём уже в нулевых остатки руководства «Монтонерос» в Аргентине даже недолго судили по обвинению в том, что оно… отправило террористов на верную смерть, то есть являлось соучастником коллективного убийства.

«Монтонерос» было крупнейшей революционной организацией ЛА. На своём пике, в середине семидесятых, движение остановилось если не в шаге от власти, то, по крайней мере, всего в нескольких. Гориллы уже были готовы убраться обратно в уолл-стритовские джунгли. Победить группировку удалось только масштабным террором, который пришёлся на те слои населения, кто поддерживал «благородных разбойников». Особенно досталось левым католическим приходам и независимым профсоюзам. Да, «Монтонерос» не удалось построить национальный социализм, но зато удалось зажечь народную войну. Прямо как пелось в их боевой песне:

Если спросите, куда мы идём?
Отвечу – идём к национальному социализму,
Если спросите, как мы хотим его достичь?
Мы крикнем – с помощью народной войны!

#ПК_статья