Вот книга, которую обязательно нужно прочитать. Конечно, не потому что она поможет вам совершить государственный переворот – это абсурд, нет, просто Курцио Малапарте очень интересный автор. Он выбрал фамилию в противоположность Бонапарту, прикрепив к имени «плохую долю». Псевдоним писатель взял в такт мрачной, анархической иронии, которой щедро разбавлял свою непростую жизнь.

Будущий классик до сих пор не устраивает тех, у кого квадратный лоб в форме розетки. Дело в том, что Малапарте начал свою жизнь фашистом, а закончил коммунистом. Хотя под тонкой плёнкой синдикализма или социализма всегда бурлила горячая тосканская кровь, которая, как известно, ближе всего к анархизму. Писатель вступил в Фашистскую партию, когда она ещё даже не взяла власть. До этого было участие в Первой Мировой, настолько бесславной для итальянского воинства, насколько потом сильно прославлял Дуче единственную большую победу под Витторио-Венето. К слову, Малапарте сбежал на Западный фронт в шестнадцать лет! Был ранен и награждён. После, Малапарте участвует в походе на Рим 1922 года, лично разъезжает на грузовике вместе с винтовками, песнями и белозубой молодёжью в чёрных рубашках.

Когда фашизм остыл, набрал жирок, который спрятал за медальными мундирами, остыл и Малапарте. Для него фашизм был интересен динамикой, постоянной эскалацией, развитием, но не стазисом. Ему нравились такие министры, как Эдоардо Торре, проводившего фашистскую реформу итальянских железных дорог: тот разъезжал по стране на подножке паровоза, соскакивал на полустанке и бил рукояткой револьвера нерадивых чиновников. Ну, а когда людей стали бить без поезда, да и без мечты, как обычное рутинное дело, Малапарте в 1931 году пишет антитоталитарный памфлет «Техника государственного переворота» и попадает в опалу. Слоняется по ссылкам и тюрьмам, создаёт на фронтах романы «Капут» и «Шкуру» (тема для отдельного разговора, где писатель с усмешкой сочувствует победителям), переходит в армию союзников, а после войны становится коммунистом маоистского толка. То есть вся жизнь Малапарте – это сознательный поиск методологической позиции, откуда бы он мог стоять в оппозиции Системе. Это, конечно, не бунт ради бунта, но намеренное позиционирование себя, как человеческой единицы. Единицы – потому что Малапарте был модернистом, человеком стали и бензина, который очень точно почувствовал, что теперь с поля боя исчез запах «древней войны» – пришло время горелого железа и жжёной резины.

«Технику государственного переворота» рекомендуется читать вместе с книгой Эдварда Люттвака: «Государственный переворот: практическое пособие». Конечно, эссе Малапарте представляет больше исторический и психологический, чем практический интерес, но изучить его всё равно полезно. Проанализировав опыт Троцкого, Пилсудского, Ленина, Бонапарта, Муссолини и Гитлера, Курцио Малапарте сформировал главный тезис книги: «Искусство защиты современного государства основано на тех же принципах, что и искусство его захвата».

Государственный переворот не делается массой. Статисты ему только мешают – пусть лучше грабят колбасные отделы и гремят в скобяных лавках. На острие атаки сплочённая группа заговорщиков, сжимающая руку не в лайковой перчатке, но в кулак. Больше не нужно захватывать министерства, здания правительства, президентские дворцы. С практической точки зрения это бессмысленно. Сегодня, опять же, дело обстоит иначе – ведь символическая экономика стала тотальной. По Малапарте нужно захватывать не административные здания, а коммуникации, по которым транслируется власть. То есть телеграфы, почты, электростанции, газеты, которые осуществляют власть. Та, не смотря на своё видимое могущество, когда везде радио и железные дороги, по которым перемещается интеллектуалы и полиция, наоборот, крайне уязвима.

Во-первых, чем сложнее инфраструктура, тем труднее её контролировать. В случае социального кризиса Система буксует и сосредотачивается на защите даже не основных элементах, как техническое сердце государства, а на второстепенных – вроде Зимнего дворца, как в октябре 1917-го. Во-вторых, для отражения атаки или её планирования не нужно задействовать полицейскую схему – побеждает не тот, кто сконцентрировал для защиты/атаки объекта большую вооружённую силу, а тот, кто смог навязать противнику неожиданный темп. Нужно действовать по новым схемам, отчего противник, привыкший к лобовым атакам, растеряется. Но когда нужно действовать? И это третье.

Как возникает возможность в государственном перевороте? Отнюдь не во время смуты, голода и тифа. Да, это сопутствующие условия, но они не гарантируют революцию. Как пример Малапарте приводит ситуацию в Варшаве 1920 года, которой он был свидетель. На город наступает Красная армия, повсюду паника, дезертиры, этнические волнения, ужасный социальный кризис, преступность, угроза настоящей катастрофы, но ни революции, ни государственного переворота не возникло. Почему, раз все условия хаоса соблюдены? Да просто не было организованных катилинариев. Крайне правых и крайне левых партийцев Малапарте называет катилинариями (как тут не вспомнить эссе Блока «Катилина» про римского «революционера», которого победил Цицерон). Поэтому Троцкий вполне обоснованно говорил, что произошедшее в осеннем Петербурге можно сконструировать и в Нидерландах, и в Шотландии, а успех восстания в столице России основывался на том, что Троцкий не считался с её особенностями. То есть важна не столько социальная обстановка, а группа катилинариев, владеющих знаниями о технике госпереворота. Причём это не набивший оскомину маккиавелизм, против которого Малапарте выступает прямо на первых страницах эссе. Защита и атака на государство – это дело техники, а не политики.

Здесь Малапарте, конечно же, подпадает под интеллектуальное обаяние Троцкого. Тот был великим тактиком и считал, что методы атаки на государство можно экспортировать в любую европейскую страну. Специфика и ситуация неважны. Главное иметь подходящих катилинариев, которых там, в Европе, как раз и не было. Не зря Ленин с сожалением говорил, что единственный «социалист» в Италии, который смог бы превратить красное двухлетие 1919-1920-х гг. в революцию – это Муссолини. Малапарте, писавший, что: «Борьба с буржуазией вдохновляла фашистов гораздо больше, чем борьба с пролетариатом» полностью с этим согласен. Именно крайне правые (фашисты) и крайне левые (большевики) лучше всех поняли технику государственного переворота и «первыми» пришли к власти в неспокойном ХХ веке.

А что же Гитлер? Малапарте в духовном смысле называет его женщиной. По мнению итальянца (1931 г.) женская мстительность Гитлера приведёт к конфликту со штурмовиками, которым он не простит «предательства», т.е. углубления революции. На одном из ужинов гестаповец ласково поинтересовался у Курцио о половой принадлежности Гитлера. Малапарте пришлось выкручиваться: «Ведь это мать вынашивает дитя в своей утробе, рожает в муках, питает его собственной кровью и молоком. Гитлер – матерь новой немецкой нации, он зачал ее в своем лоне, породил на свет в муках, выпестовал собственной кровью…»

Курцио Малапарте описал технику госпереворота для массового индустриального общества. Это плоть от плоти своего времени, которое Малапарте, как живой участник истории, прекрасно понимал. Как-то раз журналист подписал экземпляр книги, предназначавшейся Освальду Мосли: «Диктатура – самая совершенная форма зависти». Прочитайте «Технику государственного переворота» и вы. Не смотря на фанатичную (и ошибочную) веру в господство техники и специальных знаний, которые неминуемо приведут революционеров к победе, это оригинальное и очень интересное эссе.

Вышедшее в России с невероятно ужасной обложкой.

#ПК_библиотека