Есть слова, приписываемые Адольфу Гитлеру: «Никого не любить — это величайший дар, делающий тебя непобедимым, т.к. никого не любя, ты лишаешься самой страшной боли». Мысль глупая, но понятно, почему её всучивают вождю национал-социализма, идеологии чрезвычайно практичной и утилитарной.

Это блестяще подметил ещё Курцио Малапарте. Посетив еврейское гетто в Варшаве, писатель пришёл к выводу, что немцы очень трусливы. Они боятся не смерти и не боя с врагом. Наоборот, здесь им равных нет. Зато немцы чрезвычайно боятся всего, что на них непохоже. Особенно, если это «непохожее» противоречит каменной уверенности, что тело должно быть сильным, женщина с титьками, а противник злобным и отчаянным:

«И хотя немец силится припрятать этот свой мистический «страх», он неизбежно заводит о нем разговор и всегда в моменты самые неподходящие, особенно за столом, где, то ли разогретый вином и едой, то ли вновь обретший веру в себя, которая возвращается к нему, когда он не чувствует себя одиноким, то ли от бессознательной потребности доказать себе, что страха у него нет, немец выдает себя: пускается в разговоры о голодающих, расстрелянных и убиенных, и делает это с болезненным удовольствием, раскрывающим не только злобу, ревность, обманутую любовь, ненависть, но и жалкую, удивительную низость».

Разумеется, это не этническая черта, просто немцы на переломе ХХ века полнее всех выражали эту установку. Очень жаль людей, которые и сегодня выворачивают Ницше наизнанку, говорят про «Каждому своё», набирают массу, циничничают, показушно не пьют и обожают Джека Лондона. Всё, что из них можно вытянуть — это мысль про природу, которая, мол, наш дом и дом наших предков тоже. Несёт от таких людей невероятной, просто наимертвейшей скукой, которая, вот удивительно, так сильно контрастирует с их активной жизненной позицией.

Это примивитизм, побег в мясо, когда за тоненькой фольгой превосходство спрятана чудовищная, невероятно чёрная пустота. Её не может покрыть ущербное желание унижать, которое почему-то путают с понятием царствовать. Такие люди никогда не поймут благородство калеки или человека со впалой грудной клеткой. Чего-то неполноценного, иного, не соответствующего идеалу. Не поймут, потому что боятся почувствовать сострадание или любовь. Ведь её, согласно завету из тридцатых, нужно остерегаться лишь потому, что она приносит страшную боль.

Трусы.

#ПК_мысли