В одиннадцатом часу он громко закричал:

- Лестницу, поскорее, давай лестницу!

Грозный лик Богородицы следил за тем, как голого мужчину приподняли с дивана. Его голова бессильно упала на грудь, и к ней пришлось привязать повязку. Врачи, прощупывающие больному живот, ощутили под серой кожей позвоночник. Человек простонал до самого утра, где на рассвете, в восьмом часу, испустил дух.

Кажется, что смерть Гоголя – это не более чем трагическое, пугающее помутнение, выглядящее оттого странным, что оно увенчало жизнь весёлую и сатирическую, где в хороводе мелькали красные сорочинские юбки и звучали украинские сказки. Он насмешил своим острым носом многие животы, а его перо ещё в детстве щекотало нам пятки. Словно писателя на это деяние «благословило» первое апреля. День, когда он родился.

Но за мощным закадровым смехом мало кто услышал, что по-настоящему хотел сказать Гоголь. А ещё меньше тех, кто догадался о иной, тёмной стороне жизни Николая Васильевича.

Его мать, Мария Ивановна, родила будущего писателя в восемнадцать лет. До этого у неё уже родилось два мёртвых мальчика. Третий, Гоголь – живой. Четвертый умер в младенчестве. Николай Васильевич проскочил между смертями, но жадная карга успела зацепиться за него клюкой, и мальчик вышел болезненный, жалкий, тоненький.

Его рост никогда не превышал ста шестидесяти сантиметров. При вскрытии могилы даже нашли ботинки на высоком каблуке. Он всегда был странным, несуразным, каким-то «или-или». Так, дети, если впервые видели его, либо начинали плакать и кричать, либо тянулись к нему. Ребятишки, незамутненные чистые создания, всегда остро чувствуют подлинную природу человека. И явно что-то непростое заставляло многих из ник реветь при одном только виде Гоголя.

В пять лет будущий писатель впервые встретился с нечистой силой. Оставшись в доме один, он вдруг увидел, как к нему медленно крадётся чёрная кошка. «Цап-цап-цап» - звонко клацали по паркету коготки. Кошка подошла к маленькому Николаю и уставилась на него немигающим взглядом. Гоголь в панике схватил её, выбежал на улицу и бросил животное в пруд, а затем отталкивал шестом от берега орущую кошку.

Кода она утонула, Гоголь заплакал. Когда об этом узнал отец. Гоголь был сурово наказан.

Николая определили в Нежинскую гимназию, где преподаватель латыни, И.Г. Кулжинский, писал о нём: «Как теперь вижу этого белокурого мальчика в сером суконном сюртучке, с длинными волосами, редко расчёсанными, молчаливого, как будто затаившего что-то в своей душе, с ленивым взглядом, с довольно неуклюжей походкою... Гоголь был в этом случае исключением: единица или даже нуль в учении и пятёрка в поведении!»

Заметили? Удивились? Нет, не тому, что Гоголю учёба давалась туго, это вполне распространённая среди гениев вещь, а то, что он был… белокур. Вспомните, ведь нам он запомнился тёмной или вовсе смоляной чёлочкой, как будто позаимствованной у чёрта! Но изначально Николай Васильевич был белокур, как ангел. Ещё одна странность в портрете героя, о котором учитель французского Перион задумчиво вспоминал: «Гоголь любил рисование, литературу, но было бы слишком смешно думать, что Гоголь станет Гоголем... Странно, право, странно».

В Нежине был театр, и Гоголь выступает в нём как комический актёр. Он развивает талант до того, что может касаться своим знаменитым носом верхней губы или просто многозначительно молчит, чем доводит публику до истерики. И тут, в пору весёлой юности, снова проявляется пугающее свойство его характера. Однажды, чтобы избежать наказания, Гоголь симулирует сумасшествие: бьётся о пол, изображает судороги, пускает пену изо рта. Он делает это так натурально, что однокашники, знающие о том, что это всего лишь розыгрыш, пугаются до смерти. Директор, известный на всю Россию врач И.С. Орлай, не может различить симуляцию.

После гимназии, девятнадцатилетним юношей, Гоголь приезжает в Петербург с домашней заготовкой – лирической поэмой «Ганс Кюхельгартен». Литературное сообщество разрезает её ножницами своей критики, и пылающий от стыда и гнева Гоголь, спешно выкупает весь тираж из книжных лавок, а затем сжигает своё творение. К сожалению, такая участь постигнет не только его первую действительно «кирпичную» поэму, но и более удачные его произведения (роман «Гетман»). А пока, в первом своём серьёзном опыте, Гоголь несмело пытается ощутить себя, как нравственного учителя.

На последние деньги он бросается в краткое путешествие в Германию. Что он там делал? Чем занимался? Это неизвестно. Но вскоре Гоголь возвращается обратно в столицу. И… бреется. Что, скажете вы, в этом удивительного? Дело в том, что он сбривает свои белокурые локоны, вместо которых тут же вырастают чёрные волосы. Сестра Николая Васильевича, О.В. Гоголь-Головня, объясняет это так: «... потемнели волосы у брата после того, как он побрился в Петербурге. Существовало такое убеждение, что кто из Малороссии приезжает в Петербург, на того вода петербургская так действует, что волосы вылазят. Брат... обрился... после того волосы у него потемнели».

Просто рациональное объяснение? Готовы его принять? Возможно, если бы речь шла о какой-нибудь заурядной личности, которая что с волосами, что без них никогда не напишет «Мёртвые души». Но когда речь касается гения, то обычных объяснений всегда недостаточно. Уж больно символически всё это выглядит. Как будто Гоголь, испытывая жесточайшие душевые терзания, находясь вдали от Петербурга, с кем-то заключил соглашение. Быть может, его пером теперь водит тот же дух, что и смычком Паганини?

Как бы то ни было, из-под него вскоре выходит совершенно потрясающий сборник «Вечера на хуторе близ Диканьки», принесший автору славу. В нём, не считая других ранних произведений, впервые явственно прорисовывается чертовщина. Но пока эта нечисть всё же домашняя. На ней ездят, как на воле, а Пузатый Пацюк использует колдовство лишь для того, чтобы валять в сметане вареники. Книга новаторская. Как бы мы сейчас сказали даже «авангардистская». Всё это создавалось Гоголем наживую, без учителей, силой собственного таланта.

Ему было всего двадцать два года.

А в двадцать шесть он издаёт сборник повестей «Миргород», знакомящий нас с «Вием». Здесь уже нет домашней дьявольщины «Вечеров». Гоголь оживляет украинскую нечисть, которая хочет рвать человеческую плоть, а мёртвая паночка желает вонзить клыки в шею бедного философа Хомы. Но тёмной жемчужиной повести является появление Вия: «…раздались тяжелые шаги, звучавшие по церкви. Вели дюжего человека... как жилистые, крепкие корни, выдавались его, засыпанные землею, ноги и руки. Тяжело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки опущены были до самой земли...». Образ Вия учёный (Бонгард-Левин) увязывает с иранскими Вайю, злым и добрым существами, поджидающими душу человека и ведущими её либо в рай, либо в ад. Как глубоко, оказывается, можно копнуть, если стоять на почве Гоголя. Но отчего всё-таки погибает Хома? Он не верит в Бога. Вместо того чтобы положиться на силу молитвы, семинарист предпочитает обратиться к народным средствам и чертит вокруг себя защитный круг.

В отличие от Хомы Гоголь с детства обладал мистическим религиозным рвением.

В сборник также входит знаменитая повесть «Тарас Бульба». Гоголь пламенный патриот, и повесть - реакция на польское восстание 1830 года. Притом, Гоголь отказывается от своей фамилии Яновский. Он символически отрекается от части себя, будто проходя какую-то инициацию. Как не хочется мыслить банальностями! Филолог и исследователь мифа Голосовкер считает, что: «У Гоголя шаровары в Черное море величиной — только троп, гипербола. В мифе это были бы, действительно, шаровары величиною в Черное море». Нет, стоит посмотреть на дело ровным счётом наоборот. В гоголевском мире действительно лишь редкая птица долетит до середины Днепра, и это миф под стать самой таинственной фигуре Гоголя.

Бесполезно пытаться раскусить её. Только недалёкий человек будет ломать копья в спорах о том, был ли Гоголь украинцем или русским. Он этнический украинец с польским влиянием, писавший свои книги исключительно на русском. Ещё в 1844 году Гоголь отвечал в письме к А.О. Смирновой: «На это вам скажу, что сам не знаю, какая у меня душа, хохлацкая или русская. Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому пред малороссиянином».

Украинский запас, привёзенный в столицу из Малороссии и почёрпнутый из писем к матери, закончился. Начинается Петербургский период писателя. Место украинской сказки занимает слякоть имперской столицы. Дьявольщина теперь не просто персонифицирована, но разлита по гулким ночным улицам, плескается в каналах и прячется между колонн Казанского собора. Она всеобща, касается каждого, и горе тому, кто слишком долго задержался на Невском проспекте! Теперь дьявол – это Санкт-Петербург, где милая барышня оказывается проституткой, в карете ездит властный Нос, а на Калинкином мосту дух Акакия Акакиевича похищает генеральскую шинель. Позже, Андрей Белый разовьёт эти идеи в Библии русского символизма – романе «Петербург», а пока в гоголевском «Портрете» заключён нарождающийся в мире Антихрист. Гоголь прямо указывает на это в первой редакции повести, да и изначальный Чертков куда демоничнее позднего Чарткова.

Откуда Гоголь надышался этой дьявольщины, которая в «Петербургских повестях» не сквозит, разве что, из лёгкой и милой «Коляски»?

Стоит вспомнить «Записки сумасшедшего», опубликованные в 1835, и рассказывающие о том, как сходит с ума чиновник Поприщин, вообразивший себя королём Испании. Доктор А.П. Тарасенков, бывший рядом с Гоголем в последние дни его жизни, описывает такой разговор: «Обрадовавшись, что Гоголь сделался разговорчивее, я старался, чтоб беседа не отклонилась от предметов литературных и, между прочим, завел речь о «Записках сумасшедшего». Рассказав, что я постоянно наблюдаю психопатов и даже имею их подлинные записки, я пожелал от него узнать: не читал ли он подобных записок прежде, нежели написал это сочинение. Он отвечал: «Читал, но после». — «Да как же вы так верно приблизились к естественности?» — спросил я его. «Это легко: стоит представить себе...»

Но это будет позже, перед самой кончиной, а пока в 1836, Гоголь публикует знаменитого «Ревизора». Настоящая известность! Комедию тут же ставят на сцене, но…. «Ревизор», как считает Гоголь, совершенно не понят. Писатель в отчаянии. Всего двадцать семь лет, а ему аплодирует сам император. Но что это по сравнению с тем, что публика не замечает истинного посыла автора? За всю жизнь в Петербурге Гоголь не был ни на одном балу, и ему противна эта сладкоголосая хохочущая публика, которой он в сердцах говорит:

- Чему смеётесь? Над собой смеётесь!

Оскорблённый и непонятый он бросается в Европу. Колесит по ней и оседает в Италии, где находит покой и всерьёз приступает к «Мёртвым душам». Гоголю противно, что он, хоть и известен, но всего лишь как украинский сказочник, как сатирик, высмеивающий язвы российского общества. Куда понять этой толстолобой публике, что его проза – это не изящная словесность, а религиозная проповедь, которой он хочет излечить Россию.

«Мёртвые души» Гоголь сотворил к тридцати двум годам. В наше время писатель такого возраста всё ещё считается «очень молодым». В ходе написания поэмы Гоголь бедствовал и вынужден был просить содержания сначала у Николая I, а затем и у его сына. В бессмертной поэме описываются фискальные каверзы, сделки по-настоящему дьявольские: «Продажа человеческого естества». А сам Чичиков со своим портфелем, набитыми купчими, похож на Люцифера.

Успех поэмы оглушительный, но он не удовлетворяет автора. В Гоголе маниакально множатся страсти. Он силится донести до публики, что «Мёртвые души» это не авантюрное похождение афериста и даже не обличение человеческих пороков, но некое откровение, то, что Гоголь хочет сказать не просто каждому человеку в отдельности, а всей России в целом. Это его душа.

Не слишком ли банальная история? Почти все автора так или иначе считают себя непонятыми. Но речь идёт о гении мировой литературы, поэтому стоит призвать на помощь слова С.Т. Аксакова: «Гоголя, как человека, знали весьма немногие. Даже с друзьями своими он не был вполне или, лучше сказать всегда откровенен. Он не любил говорить ни о своём нравственном настроении, ни о своих житейских обстоятельствах, ни о своих делах семейных Разные люди, знавшие Гоголя в разные эпохи его жизни, могли сообщить о нём друг другу разные известия».

Но даже Аксакова удивляет последнее произведение, изданное при жизни Гоголя. «Избранные места из переписки с друзьями», своеобразный манифест Гоголя, который он адресует России в надежде на то, что она внемлет своему учителю и изменится. Литературная общественность начинает травлю Гоголя, т.к. в сочинении явственно обозначена консервативная позиция писателя, граничащая то с наивностью, то с откровенной глупостью. Белинский плюёт в него своей кровью. Критика окончательно добивает Гоголя. Его здоровье ухудшается. В этом же сочинении Гоголь наставляет друзей: «Завещаю тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться...»

До сих пор существует популярная легенда, что Гоголя похоронили заживо (это не так), а при его перезахоронении в 1931-м году, скелет писателя оказался неестественно вывернут и даже без черепа. Это свидетельство принадлежит совести г-на Лидина, известного выдумщика, писателя, присутствовавшего на эксгумации. Также рассказывают, что «советские писатели» расхватили труп Гоголя на сувениры: кто-то взял себе фалангу пальца, кто-то лацкан сюртука. Кто знает, как оно было на самом деле? Николай Васильевич даже после своей смерти создаёт вокруг себя слишком много тайн.

Быть может, Гоголь принадлежит миру дьявольскому. Попытка искупить это интуитивное понимание отчаянной проповедью, которой не доставало огня и ума, расшатало и победило Николая Васильевича. В прозе Гоголя нет колоколов, там над изнанкой человеческой природы гремит набат, предвещающий скорый конец света. Он причащает мир своей прозой, словно готовя его к пришествию Антихриста. Гоголь полагает себя пророком, чьи нравственные поучения должны разом исцелить человечество, иначе оно погибнет. Но вместо этого из людей лезут нечистые пороки, петляет его литературная дорога, брехают клыкастые псы критики и Николай Васильевич приходит к тотальному отчаянию. Его погубила нехватка света. То, что должно было рассекать мглистый туман его произведений. Ему нужно было солнце. Возможно, им могла бы стать любимая женщина, Александра Осиповна, но…. вместо творчества - муки принудительного лечения. Гоголь явил миру свой гений, но не сумел полностью воплотить его. Все свои произведения, являвшиеся лишь «крыльцом к сверкающему дворцу Мёртвых душ» он написал в возрасте до тридцати двух лет.

Будучи мистиком, человеком аскезы, ему оставалось только уморить себя. Перенаправить свой дух из плотского мира в иную обитель. Возможно, с этим связан его маниакальный отказ от лечения. Быть может, он понимал, что останься на этом свете, из-под его пера снова выйдут лишь тучи, но не проглянет солнце. Нет, всё верно, до интуитивности правильно сказал наш классик, В.В. Розанов о Гоголе: «Никогда более страшного человека... подобия человеческого... не приходило на нашу землю».

#ПК_статья