Пожилой самурай в кимоно цвета раннего Солнца
Совершает ката с утра, прогоняя похмелье.
Мерны взмахи метлы. (с) автор неведом

Бессонные горожане могли бы сверять часы по их появлению за окном. Слышат: зашоркали лопатами – знать, пробило четыре! О, хрен бы они вылезли из тёплых квартирок в такой мороз!.. И не узнали бы очарования безлюдной зимней ночи, когда между небом и землёй лишь один человек не страшится злющего холода – дворник. Его действительность – это не пробежка в магазин за сигаретами, торопливая чечётка по окоченевшему трупу тротуара – быстрее, быстрее, спрятав нос в воротник, а руки в карманы. Не то. Каждое утро дворник выходит на свидание с улицей, чтобы провести время наедине. Многих она пропустит через себя сегодня, но он будет первым.

Стужа дышит свежестью, в сравнении с которой «Орбит» жалко съёживается во рту. Откуда-то из подворотни выбредет сутулый бомжик, недовольно зыркнет на пролетария с лопатой и получит аналогичный взгляд в ответ, что суть отголосок старой вражды двух кланов, стоящих внизу социальной лестницы. Они ведут вечное соревнование, переходящее в перманентную войну, за обладание улицей. И всех сопутствующих ништяков – стеклотары, которую дворник не погнушается сдать, и съедобных отбросов, каковые бомжик не побрезгует схавать. Когда лето затеет сезонный пивной путч, разбрасывая снаряды бутылок по дворам и аллеям, их гонка обострится до крайности. Это классовая борьба, как она есть. И в том отражается одна из граней многообразной жизни народа, выпнутого за борт «приличного общества». Здесь философия сама находит дорогу к просветлению, а романтика подстерегает за поворотом. Чем не повод вынырнуть из сонного быта в бодрящий мир лома и лопаты? Нет слов, как оживляет! Один из любимых аргументов демократов в спорах с националистами: «кто будет, мол, работать дворником, если исчезнут мигранты?» теряет свою актуальность, как только русский человек почувствует тяжесть лома в руках. Лучше него не найти рычага, чтоб перевернуть планету вверх тормашками, смешав стороны света так, что жопа географии вновь окажется в Бангкоке, а не в Таганроге. Лом – народное средство, против которого не придумано приёма, кроме него самого, а родная земля послужит точкой опоры, какой не хватило Архимеду в Сиракузах.

Работа не волк, в лес не убежит, а значит не грех, а наоборот очень душевно и правильно оторваться от неё, и оглянуться вокруг, закурив подрагивающими от усталости руками. Красота! Луна, как лужа. Редкие окна греют чужим уютом... А на земле, под небом Шиллера и Гёте – он, дворник, оплот антисистемности в этой ночи. Прошли те времена, когда на его шее висел свисток, а на совести – сотрудничество с полицией, нынешний работяга, звонко бьющий темень по темечку, тренируется, чтобы в нужный час умеючи треснуть чужака по кумполу. Всякий, кому доводилось делить подвал или вагончик с тремя коллегами-гастарбайтерами, поймёт чувства отечественного дворника. Люди, ежедневно воюющие на фронте метеоосадков, зачищающие местность от мусора, антисистемны по сути своей, и теплится в головах мысль: «Дворы для русских!», а грозный вес лома в руках подзадоривает...

Раззудись, плечо! Размахнись, рука! Чем сильнее темнеет в глазах трудящегося, тем меньше мрака остаётся окрест. Светает. Вскоре, первые школьники уныло двинутся на привычную каторгу, чтобы после учёбы переодеться гопниками и изнасиловать улицу группой. А из нор домов повылезут жители и неохотно окунутся в раннее утро, настолько зимнее, что может показаться, будто они – лёд под ногами майора, и обморочные звёзды шмякаются на погоны гигантской фигуре, накрывшей город недоброй тенью, а раздавленные обыватели хрустят под грузными шагами. Но это морок, помутнение – наш народ ещё не обледенел весь, уподобившись корке, покрывающей землю. И всякий раз, вздымая лом, чтобы сбить с себя кусок трусливой обывательщины, дворники ярко и недвусмысленно демонстрируют, на чём именно они вертели и того майора, и тех мигрантов.

#ПК_этнография