Корабль cмерти Иванова-Разумника.

У ряда архаичных племён существуют специальные дома, куда приносят умирать людей. Оттуда проще уйти на небо, там невидимые лестницы, духи, сотни и тысячи умерших до тебя. В России тоже были свои дома смерти. Сидел в них Борис Савинков, поглядывая в окошко на строящуюся виселицу. Ожидая смерти, раскачивала на волоске куклу из хлебного мякиша Мария Спиридонова. Но особенно много костяных избушек в нашей стране было построено с 1918 года.

Тем, кто мыслил личность свободной, без казарм и вонючих портянок, на рубеже 1918-го не повезло. Их ломали с особой жестокостью, как калечат тех, кто не просто представляет реальную угрозу, а является частью иного, принципиально отличного мира. Так уродец в бессильной злобе разбивает зеркало. Так безумцы нападают с бритвой на картинные галереи. Сама мысль, что кто-то смеет быть лучше них, что кто-то смеет отличаться, приводит ущербных людей в неистовую ярость.

Был костью в горле и Иванов-Разумник.

Это писатель, критик, эрудит, идеолог русского скифства. Он никогда не состоял в партии левых эсеров, поэтому неудивительно, что чекисты захотели сделать писателя главой одноименного заговора. Впервые Разумник пострадал в годы Военного коммунизма: революционное прошлое помогло писателю избежать серьёзного наказания, но он все же пережил один страшный момент.

Какой-то новый большевистский начальник, который очень быстро наел себе внушительный генеральский живот, был вынужден подписать распоряжение об освобождении Иванова-Разумника. Напоследок он сказал, что завтра утром писателя освободят, а эту ночь ему придется провести в тюрьме. Разумника доставили в очень комфортабельную камеру, где его обступили люди, которых он спросил почему же их место заключения такое чистое и даже привилегированное:

«…- Действительно, привилегированное, — сказал он (староста камеры– прим. ПК), - разве вы о нем ничего не слышали? Это - Корабль Смерти.
- Какой Корабль Смерти?
- Значит, ничего не слышали. Корабль Смерти — помещение для смертников, приговоренных к расстрелу и ожидающих окончательного решения своей участи.
- А вы?
- И я, и все мы — здесь смертники. А раз вы сюда попали...»

Утром Иванова-Разумника так и не расстреляли. Следователь просто пошутил, отправив его на последнюю ночь в камеру смертников. Но нельзя просто так прикоснуться к старухе с косой и безнаказанно избежать ее влияния. Если рассуждать в духе умершего в 20-хх символизма, то Разумник теперь был просто обязан связать свою жизнь с каторжанами, мучениками и людьми приговоренными к смерти.

Поэтому хоть Разумник и был освобожден, но много раз оказывался арестован и немало (хотя по тем временам совсем чуть-чуть) потаскался по тюрьмам. Разумник, как бесплотный дух скользил на корабле смерти между обречёнными, которых рабская галера несла в советский Аид. Он ни на что не мог повлиять. Никого не мог спасти. Ему оставалось только запечатлеть на память портреты узников.

Невиновные, оболганные, сломленные…Разумник художественным словом закрепил в нашей памяти десятки самых различных портретов. Бывших коммунистов, брошенных к политическим арестованных наркомов, самоубийц, ухоженных западных европейцев, крестьян, летчиков, евреев схваченных за антисемитские анекдоты. Читая воспоминания Разумника порой удивляешься – это слишком даже для большевиков.

Нет, в советских тюрьмах никто никого не пытал. Просто били, как шутили сами узники. В основном резиновыми палками. Иногда особо крепких отдавали в бараки к уголовникам, где, как описывает Разумник, грузины (православные братушки же) садили политических по шею в парашу и походя мочились в нее. А славянские заключенные безразлично наблюдали за всем этим со стороны.

Как говорится: «Ничего не ново под луной».

Но не все узники были одинаковы покорны.

Среди заключённых был некий капитан Димант, который долгое время был комендантом крепости на границе с Афганистаном. Это был чистый гумилёвский тип: герой, путешественник, воин, который ходил в совето-арийские походы против тысячных пуштунских банд и отражал нападения дикарей на вверенную ему крепость. Весной 1938-го капитана вызвали по делам службы к начальству. Там у него хитростью отобрали револьвер и сразу же напали на ничего не подозревающего офицера, но на первом же пыточном допросе у следователя…

«Димант пришел в ярость, а на беду их он был хорошо знаком с приемами борьбы джиу-джитсу. В результате "допроса" избит был не он, а следователь и четверо его подручных, заплечных дел мастеров. Один лежал без сознания - получил удар ладонью плашмя в горло ("я боялся - не убил ли?"); другой корчился на полу и стонал от боли - получил полновесный удар ногой в пах; третий лежал врастяжку от "нокаута", удара кулаком в подбородок; четвертый вопил от боли - ему Димант в пылу борьбы вонзился зубами в мякоть руки повыше локтя и оторвал кусок мяса, после чего свалил на пол ударом кулака в живот; а после всего этого ("всё в полминуты кончилось") - избил следователя до потери сознания резиновой палкой и "превратил морду в кровавый бифштекс".

Правда на одиннадцатом допросе капитан Димант сломался: следователь вытащил его член и стал бить по нему резиновой палкой. Ежовская юстиция вообще отличалась высокой степенью интеллекта. Разумник описывает такой вполне обыденный разговор:

«… - Я, действительно, думаю нечто подобное, — сказал я, — хотя и не совсем в вашей формулировке. Но мало ли, что я думаю! Государство должно карать за дела, а не за мысли. Еще римское право знало, что cogitationis poenam nemo patitur.
- То есть, что это значит?
- Это значит: мысль — ненаказуема. Это установили римские юристы еще две тысячи лет тому назад.
- Вот были идиоты! — искренне удивился следователь Шепталов...»

Разумник как будто стал вместилищем не только для серьезных, но и курьезных историй. Так с ним сидел румынский летчик, который сбежал в Советский Союз на украденном аэроплане. Он хвастался, что во время Первой Мировой будучи летчиком бомбил болгар арбузами, потому что у румынской армии не хватало снарядов. А, ну когда летчик захотел в 1937-ом вернуться на Родину (поди в Железную гвардию!), то его тут же записали шпионом.

Разумника не расстреляли потому что он сумел пережить Ежова. К концу 1938-го ситуация в тюрьмах кардинально изменилась: заключенных уже никто даже не бил, что для советского правосудия было настоящей неолитической революцией. Только множество знакомых и друзей писателя уже успели расстрелять или выписать концлагерную пятнашку. Разумник вышел на свободу, где принялся лихорадочно записывать портреты с корабля смерти.

Но, как мы уже установили, смерть всегда возвращается за теми, кто нечаянно подсмотрел за ее работой. В 1941-ом Иванова-Разумника с женой хотели снова арестовать, но не успели: немцы взяли Царское село и вместо советского лагеря писатель со временем попал в немецкий. Он успел выйти из него. Впрочем, почти сразу после окончания Войны Иванов-Разумник скончался и отправился к своим товарищам по несчастью.

Ведь смерти всегда нужны новые гребцы.

#ПК_статья #ПК_библиотека #ПК_этнография