В августе 1920-го на Тамбовщине началось знаменитое крестьянское восстание.

Мы поговорим не о голоде, не о ходе восстания, не об отмененной из-за партизанской войны продразверстке, а о личности Александра Степановича Антонова и мифах, которые его окружают, а также попытаемся создать вокруг него новую легенду. Ведь создавать есть из чего: революционер, приговоренный к смерти террорист, как водится – эсер, человек беззаветной храбрости, имеющий брата-поэта... А если у революционера есть брат-поэт, то значит речь пойдёт про красный хорей и револьверный дактиль.

Антонов родился в 1889-ом году в Москве, но позже родители переехали в уездный городок Кирсанов, что на востоке Тамбовской области. Антонов что-то читал, мечтал о подвигах, любил глядеть на небо и яблони, а значит был обречен примкнуть к провинциальным социалистам-революционерам. Те, согласно неонародническим представлениям, ориентировались на крестьянство и имели достаточно разветвлённую партийную сеть в чернозёмных губерниях России. Из тамбовской организации ПСР вышли такие люди, как главный теоретик партии Виктор Чернов, а также террористка-богородица Мария Спиридонова.

Именно в Тамбове была разработана эсеровская идея о «крестьянском братстве», низовой деревенской организации, которая существовала бы в населенном пункте автономно, не завися от наезжающих из города интеллигентов. Братства, опутавшие черноземную Россию, были классическими потестарными организациями, т.е. догосударственными властными объединениями. Они совмещали в себе социальную работу и террористический заговор по типу закрытого ордена. Вещь, достойная отдельного исследования – русские пшеничные витязи, читающие по хлевам запрещенную литературу и ждущие, когда можно поднять на вилы барина или коммуниста. Остатки братств к 1920-ому помогли вспыхнуть Тамбовщине, когда ЦК партии отказался брать на себя ответственность за восстание. Вообще роль эсеров в разжигании народной войны весьма слабая, но по ходу дела как раз местные эсеры сформулировали её цели.

Но это будет позже, а пока в шестнадцать-семнадцать лет, когда на дворе стоял революционный 1906-ой год, Антонов примыкает к независимым тамбовским социалистам-революционерам. Независимые они потому, что ЦК ПСР с момента созыва Первой Думы и до разгона Второй Думы (июнь 1906-го), наложил формальный мораторий на террор. Деятельность БО оказалась под запретом, а сам террор перешел в ведение активистов на местах. Если их ловили, то ЦК отвечал, что не имеет никакого отношения к народным самородкам. Но если верхушка эсеров хотела политической власти, то провинциальные юноши хотели дальше убивать жандармов, презирая умствующих интеллигентов. По подсчетам историка Анны Гейфман от революционного террора за один только год с октября 1905-го погибло и было ранено 3611 должностных лиц. В среднем ранилось и убивалось около десяти чиновников в день. Пылкий Антонов внес в этот мартиролог посильный вклад.

Антонову долго везло. Мальчик семнадцати лет мастерски грабил железнодорожные станции и разоружал взрослых полицейских. Что вдвойне удивительно: Антонов не присваивал себе денег и даже не пытался утвердиться за счет убийств невинных жертв. Если учесть, что типичный радикальный подросток в этом возрасте только и думает, как взорвать всё на свете, то поведение маленького бандита-эсера показательно. Более того, Антонов, размышляя, как выполнить поручение по убийству казанского генерал-губернатора Сандецкого, грабит железнодорожную станцию Инжавино. Боевик оставил у начальника станции расписку, что он, эсер Александр Антонов, берет из кассы такую-то сумму на нужды революционного дела и просит не винить в пропаже начальника вокзала. Эта расписка стала одной из главных улик на суде против Антонова. Но поступить иначе Антонов и не мог – образ благородного бандита и принцип Серебряного века, что нужно творить свою жизнь, как творят литературу, для России начала ХХ века всё равно что воздух или вода. Вот Антонов и старался соответствовать.

Если из Тамбова будущему лесному вождю удалось скрыться с отчаянной перестрелкой (ранен дворник и полицейский), то в 1909-ом его арестовали просто и неожиданно. Всю информацию об Антонове полиции загодя предоставил тот самый Азеф, глава Боевого Отряда ПСР. Антонова приговаривают к смертной казни, но общество в 1910-ом году нужно было срочно задобрить, бросить что-нибудь гуманное либеральной интеллигенции. Поэтому сам Пётр Аркадьевич Столыпин (второе великое имя в судьбе Антонова) заменяет несовершеннолетнему революционеру (ему пока что 20, а не 21) смертную казнь на пожизненное заключение.

Пожизненные каторжане в Российской империи сначала должны было провести несколько лет в кандалах. Антонов в кандалах пытается два раза сбежать из Тамбовской тюрьмы, отчего его переводят в знаменитый Владимирский централ. Там буйного революционера бросают в пресс-хату с уголовниками и представителями нетрадиционной идентичности. Антонов умудряется избить в хате шерстяного главаря и завоевывает уважение арестантов. За время заключения парень шесть раз сидел в карцере, а по Февральскому манифесту об освобождении политических, Антонов выходит на свободу и возвращается в Тамбов.

Начинается второй, главный этап в жизни народного вождя.

Он становится средним чином в тамбовской полиции. Беззаветно и преданно служит Революции, если говорить без пафосных эвфемизмов – большевикам. Антонов, являясь левым эсером (как не являться левым эсером, если тут же, в Тамбове, родилась красавица Спиридонова), работает на пока еще «общее» революционное дело. Он громит местные уголовные банды и припрятывает отобранное у них оружие. За усердие его назначают начальником Кирсановской милиции. Недавно в уезде Антонов разгромил целую самопровозглашенную республику, которые росли тогда в России, как грибы после дождя. Воюет Антонов и с зелёными, дезертирами, бандитами, антибольшевистскими элементами и просто народными анархистами, которые сидят по лесам и часто тревожат местных крестьян – кушать-то всем хочется. У них милиционер тоже отбирает оружие. Антонов даже сумел разоружить часть Чехословацкого корпуса, который ездил по железной дороге и грабил города, сёла, станции. Когда обнаглевшие от безнаказанности чехи прибыли в Кирсанов, Антонов просто арестовал их главарей, а потом, как бойцовая птица, с малым отрядом налетел на эшелон и полностью разоружил его.

Оружие, отобранное у войск, милиционер припрятал в лесных тайниках близ села Рамза, что стало основным военным складом для будущего восстания. Тут в Тамбов врывается белый генерал Мамонтов, которому поставлено в задачу соотнестись с местными партизанами. Из этой затеи ничего серьёзного не вышло. В рейде Мамонтова участвовало около трех тысяч человек, тогда как максимальное число повстанцев чуть позже составляло более сорока тысяч человек, то есть приписать белой армии какое-то руководство будущим восстанием или серьёзное влияние на него просто нельзя. Тем более непонятно, как рейд в августе 1919-го мог оказать прямое влияние на восстание, начавшееся через год? Да и основное вооружение, которого всё равно не хватало, Антонов добывал сам. Данный миф возник благодаря немножко сумасшедшему тамбовскому «краеведу» Сенникову, который положил в основу своих исследований таинственный семейный архив, который никто никогда не видел, но откуда Борис Викторович и почерпнул уникальные сведения о Мамонтовском рейде. В качестве компенсации: установлено, что вместе с мамонтовцами Антонов принимал активное участие в грабеже коммун и совхозов.

А пока летом 1918-го большевики весьма озаботились столь ретивым милицейским начальником, отчего стали потихоньку убивать и сажать ближайших друзей Антонова. В Москве ведь произошло восстание левых эсеров, начинался массовый террор, а Антонов сам «из этих». В ЧК на него сочиняются доносы, готовится провокация с кожаным портфелем, где чекисты, якобы, нашли план крестьянского мятежа. Дело идёт к аресту. Антонов скрывается в лесах, где организует собственную боевую дружину по типу тех зелёных объединений, кого он недавно гонял. С ней он начинает партизанскую войну против коммунистов. Личная герилья длится около года: Антонов сначала пытает счастье в соседнем самарском Комуче, а затем возвращается на малую родину и убивает видных коммунистов, сколачивает вокруг себя группу численностью около ста человек, занимает села, уничтожает продотряды. Но и здесь парадокс. Убив очередного большевика, Антонов садится, макает воронье перо в свежий труп и пишет красными чернилами в Тамбов, что готов сотрудничать с советской властью, вместе давить бандитов и защищать Революцию. Он хочет и может ей помочь, если та даст ему определённые гарантии. В доказательство он даже вырезает под корень банду известного в тамбовских краях Бербешки, которую коммунисты долго не могли обезвредить. Но большевики, не смотря на заверения Антонова, не отменяют вынесенный ему смертный приговор, вынуждая Александра Степановича окончательно пойти на конфронтацию со вчерашними союзниками. И снова лихая конница громит продотряды, и ветерок тянет над лесом протяжные песни повстанцев. Крестьяне шепчутся, что Антонов оборотень. Как классический самозванец, Антонов подыгрывал слухам и в прокламациях рассказывал, что командовал Украинским фронтом. В отряд приходят добровольцы: всем охота посмотреть на лесного бога.

Факт, о котором часто забывают – Антонов не был непосредственным инициатором Тамбовского восстания. Он лишь возглавил его, когда с такой просьбой к нему обратились крестьяне. Они знали, что у атамана есть припрятанное оружие и что он давно партизанит по окрестностям. Конечно, победы придали молодому вождю авторитета, но крестьяне, терпевшие до последнего, вышли на тропу войны не за Учредительное Собрание, не за социалистов-революционеров или только против коммунистов, а за хлеб и землю. А когда народ воюет за хлеб, то он обречен на поражение, потому что в голове у него лишь образ закрытого мира, привязанного к локальной топонимике. Крестьянину нет дела до Тамбова (который повстанцы даже взять не смогли, в отличии от того же Мамонтова), тем более им нет дела и до России. Ему нужна своя земля (хорошо бы десятин пятнадцать) и чтобы его не трогали. Даже при всем желании Антонов не мог заставить своё воинство пойти на Москву. Оно бы просто не захотело далеко уходить от родных полей и хуторов. А когда восстание не движется на столицу, когда оно замыкается в отдельной области, то рано или поздно проигрывает. Единственное, что остается – это уйти гордо, «пропахнув самогонкой», взмахнуть перед расстрелом ресницами и отлететь ввысь, где у Бога на всех хватит небесной пахоты.

Это видно даже по лозунгам повстанцам. Один из самых популярных: «Догорай моя лучина!». Или старый эсеровский: «В борьбе обретешь ты право свое». Очень забавен националистический лозунг: «Бей евреев и коммунистов, да здравствует Врангель!». Под давлением большевиков эсеры вообще проводили национализацию своей партии, чему способствовали как ее неонароднические корни, так и русофильские пристрастия лидеров. Сам Антонов с юности ходил в косоворотке и был типичным бесшабашным русским, кто готов миру скулу своротить, если только тот посягнет на славянскую правду. Вот, к примеру, текст повстанческой листовки в духе Клюева и Есенина: «Красноармейцы! Наступил момент избавления от красных самодержцев, засевших, как соловей-разбойник, в Москве белокаменной, опоганивших наши святыни, наши иконы, проливших море невинной крови, обративших в непроходимую пустыню наше сильное и богатое государство. Встрепенись же, русский красноармеец, пробудись, русский богатырь!».

Если наш богатырь пробуждается, то редко вылазит из берлоги. За то, что восстанию удалось достичь удовлетворительных военных успехов, нужно сказать спасибо начальнику повстанческого штаба Петру Токмакову. Некоторые даже называют Тамбовское восстание «токмаковщиной», хотя это неверно. Благодаря тому же Сенникову везде указано, что Токмаков был полным георгиевским кавалером. Не умаляя безусловную храбрость офицера, стоит признать, что, скорей всего, это выдумка. Существуют целые тома, где публикуются списки полных георгиевских кавалеров. О Петре Токмакове информации, увы, нигде нет. Это не мешало офицеру из крестьян планировать относительно масштабные операции, хотя большой успех у повстанцев был всего один – это взятие весной 1921 богатого села Рассказово. Антонов же не просто осуществлял реальное политическое руководство, а был знаменем восстания, за которое гибли сотни и тысячи его последователей.

Сам Антонов погиб в 1922-ом, когда дом в селе Нижний Шибряй окружил отряд коммунистов. Антонов с братом героически отстреливались, пока дом не подожгли, и братья вынуждены были прорываться в поле. Казалось – им снова вот-вот удастся уйти, но винтовочные пули оказались быстрее ног. Но крестьяне долго ещё не верили в то, что с неуловимым Антоновым покончено.

Ведь Антонов – это не только миф, но образ. Даже стиль. Вечно-белый атаман, носящий белый полушубок, белую бурку и ездящий на белом коне, как когда-то Скобелев, сознательно подчёркивал свою фигуру на поле боя. Эй, пушка, эй, казнозарядная винтовочка – бей по мне, по моим ножкам-рученькам, а не по моим товарищам! Отчеты ЧК подчеркивают, что Антонов всегда мчался впереди отряда и концентрировал на себе встречный огонь. Этакий Александр Македонский тамбовских лесов. Он возглавил даже не «Русскую Вандею» – цели восстания были вовсе не реакционными – а ту самую лелеемую интеллигентами чистую русскую революцию, как её сформировал эсеровский Союз Трудового Крестьянства. За свободу слова и совести, за многопартийность, за советы без большевиков, за созыв всей земли на Учредительное Собрание, за победную войну с молохом казарменного коммунизма. Антонов – это конная метафора, человек-вихрь, из храбрости которого можно отливать медали. Связка партизан-лес-грибы тоже очевидна. На фотографиях у Антонова печальный, даже тоскливый взгляд. По Тургеневу тоска – это суть русского человека. О чем тосковал Антонов? По России или о личной славе? О том, что восстанию не суждено победить, а Троцкому быть насаженным на лесной штык? Антонову можно простить некоторую гордыню. Он покрестил ее в собственной крови. Хвойный атаман любил себя, ему нравилось быть заступником крестьян, вести корни от Стеньки Разина и Емельки Пугачева. Ну и что? Это ведь прекрасно! Есенин тоже прочувствовал эту связь и написал в поэме «Пугачев»:

«Все, что отдал я за свободу черни,
Я хотел бы вернуть и поверить снова,
Что вот эту луну,
Как керосиновую лампу в час вечерний,
Зажигает фонарщик из города Тамбова».

Сам Антонов коротко и ёмко рассказывает о себе в сочинении «Моя исповедь»:

«Я старый революционер. В то время, когда большинство теперешних коммунистических заправил сидели в тюрьмах за уголовщину, я уже находился за решеткой Шлиссельбургской Крепости за свои политические убеждения. И я не изменил своим убеждениям до сего дня. Я остался верен тем идеалам, во имя которых началась революция и был повален Царский режим. Я всю свою жизнь посвятил на борьбу с узурпаторами народной власти и буду бороться с ними до конца. Не для того была вырвана власть из рук царских палачей, чтобы передать ее в руки кучки палачей-коммунистов Власть должна быть передана народу. Я так мыслил и мыслю, а потому я записан в число изменников».

Необычная жизнь даже по меркам ХХ века. Террорист, затем милиционер, на службе у большевиков бьёт бандитов и зелёных, что часто – одно и тоже, организовав партизанский отряд, просит у большевиков разрешения вернуться к ним, а под конец возглавляет народное восстание против аграрного террора, который он, эсер, когда-то понимал совершенно иначе. И через всю жизнь – идеал революции. Антонова нельзя назвать сторонником дореволюционной России – нет, он стоит гораздо ближе к большевикам, чем то обычно рисуют его апологеты. Не жизнь, а один сплошной миф.

А ещё до нас дошла легенда, что по тамбовским лесам до сих пор бродит белый конь. Конь Антонова ищет убитого командира, и тот, кому животное дастся в руки, поднимет русский народ на новое, окончательное восстание. Тогда тень Антонова нальется земляной плотью, солнышко перестанет светить, леса исторгнут грязные партизанские кости и долгожданный поход на столицу всё-таки состоится.

#ПК_статья #ПК_герой