Однажды ко мне в квартиру постучал участковый.

– Н.Н.? – спросил он, когда я открыл дверь.

Я кивнул головой, еще не понимая в чем дело. Не дожидаясь приглашения, он прошаркал в дом, на ходу резанув мне взгляд красной корочкой. Я не разглядел ни звания, ни имени, успел заметить только его отчество – Петрович.

Лицо у Петровича было худое и морщинистое, чуть вытянутое как у голодающей собаки. Над верхней губой чернела щеточка усов. Он часто шмыгал носом, и мне захотелось, чтобы усы у Петровича были подлиннее и побольше, тогда при этой дыхательной судороге они раскачивались бы, как у мужика из Деревни дураков.

– Соседи на тебя жалуются – сказал Петрович. – Шум в ночное время, сейчас протокол буду оформлять. Паспорт неси.

Он прошел на кухню, чтобы сесть за стол.

– Да ты грибы неправильно солишь. – вдруг сказал Петрович. Ну тут я уж совсем обиделся. Без зазрения совести он открыл банку с моими маринованными грибами. Потом расстегнул портфель, заботливо упрятанный подмышкой, достал из него кипу помятых бланков и бутылку «Столичной».

– Ну на закусон пойдет. Неси давай свой паспорт.
– На соседа, что жену избил, ты что–то протокола не оформлял – пошел я в наступление, опасаясь за свои грибы.
– Что поделать, там состава нет.
– А если завтра он ее убьет?
– Ну коли убьет, может и возбудим. Хотя даже если убил, состава может не быть. Тогда дело возбуждать нельзя. Ты понимаешь, главное, чтобы состав был, а убил – не убил это уже дело десятое.
– А у меня значит состав есть? Это сколько децибел должен быть шум, чтобы состав был? Вы измеряли?

Мент грозно посмотрел на меня и усики его по–тараканьи зашевелились.

– Ты че тут самый умный? Я тебе сейчас еще и оскорбление сотрудника полиции оформлю. Тащи сюда свой паспорт.

Он лихо накатил и закусил моим грибом, пока я пошел искать документы. В упавшем настроении я вернулся на кухню, но Петрович успел выпить полбутылки, и даже как будто смягчился.

– Да ты понимаешь, я ведь один за вас всех говно лопатой раскидываю. Я из–за вас уже весь в говне! Я же, блядь. вас вытаскиваю из него каждый день!

Я с пониманием кивнул – борьба с преступностью и все такое. Но Петрович отмахнулся.

– Какая борьба? Мне ящик включать нужно.

Зеленый змий уже заплясал в его зрачках. Он обеими руками схватился за голову и оперся о стол, борясь с градусом и стараясь удержать вертикаль власти.

– Как тебе сказать... Когда меня определили на участок, давно еще, даже не припомню когда это было, так вот он уже был там. Запертый в сейфе. Такой железный ящик, похожий на старое радио. И кто–то прилепил к нему бумажку с паролем. Наверно тот, кто работал там до меня. Каждый день в одно и тоже время он начинал странно завывать и тогда нужно вводить пароль. Иначе мир исчезнет.

– Он взорвется что ли?

Петрович посмотрел на меня как на идиота.

– Причем тут взорвется? Я ж тебе говорю – исчезнет, если не вводить пароль. Не знаю, как тебе болвану объяснить. Не нажал на кнопку – и всё, ничего больше нет. Я и ты рассыплемся в пустоту. И я понял, что это Провидение Божье! Мое предназначение, понимаешь? И я каждый день вводил пароль. А это непросто, ох как не просто: отпрашиваешься с совещаний, пропускаешь вызовы, бегаешь туда в выходные. Знаешь, сколько я выговоров получил? Но зато мир оставался. И каждый раз после этого, я весь взмокший оседал на пол, меня била дрожь от понимания того, что мир настолько хрупкий, что и ты, и я сгинем за долю секунды, стоит чему–то пойти не так. Если я не введу ебаные цифры. Понимаешь меня?

Я утвердительно кивнул. Петрович хряпнул еще стопку, сгорбился на стуле, съежился, и я вдруг отметил про себя, что он на самом деле старше, чем показался мне в начале. Его вдруг понесло на другую волну.

– А вообще, я уже устал. Ты посмотри, что творится: Советский Союз проебали, Россию чуркам отдали, вон они пляшут на площадях. Экономика в говне, армия в говне. Раньше хоть порядок был, а сейчас... На улицах пидоры и бляди одни. Вот, выйду на пенсию, и больше не подойду к ящику. Пусть оно всё исчезает нахуй.

Петрович оформил на меня протокол и выписал штраф. Доел мои грибы, зато оставил на столе пол черпака «Столичной». Беспокойно глянув на часы, он сказал, что ему пора идти. Вводить код в коробку, как я догадался.

С тех пор моя жизнь почти не изменилась. Я выбросил из дома мебель, подарки старых друзей и бестолковые сувениры, которые копил годами. Отключил телевизор, откуда к горлу тянулись вопли безликих людей, бегущих куда–то от какой–то войны.

Я вышел на балкон, черная тень пожаров с Байкала затянула небеса и превратила день в ночь. Наощупь вытащил сигарету и закурил. Отблески дневного света полыхали багряным и гасли в черном мороке на горизонте. Я чувствовал, что все было так, как и должно быть. До пенсии Петровича осталось шестнадцать дней.

#ПК_свидетельство