Самое острое желание возникает на едва уловимом стыке возможного и идеального. Это прекрасно осознали, к примеру, производители порнографии – круг потребителей откровенно безумного контента или, напротив, откровенно натуралистичных сцен сравнительно невелик. Большая часть с интересом смотрит на то, как в предельно банальной ситуации, с которой легко ассоциировать себя, распахивается портал в мир мечты. Так мы получаем «Горячих медсестер», «Озорных секретарш». Или Ельцина.

Ельцин сегодня – наиболее живое воплощение политического в России. Мы, родившиеся примерно с 1985 по 1990, помним двух правителей – Ельцина и Путина. Медведев промелькнул неярко, вроде только что была Грузия, а потом раз – и мишка уже заснул на Олимпиаде. Слишком сильным было понимание, что Дмитрий Анатольевич никакой властью не обладает. Про оппозицию и говорить смешно. Получается, что политическая действительность для нас – Ельцин или Путин. Иного либо не дано, либо дано не будет. Ельцин – это фигура от противного. Не Зюгановым же обмазываться и не Григорием Явлинским. Нет смысла мечтать о либеральной России или СССР 2.0 – можно так же мечтать о построении Рохана на территории Европейской автономной области. Ни одной из этих сущностей не было. Ельцин был. И те из нас, кто не любят Путина, и сохраняют желание держаться реальности, прибегают к единственно возможному варианту из Свердловска, как бы парадоксально это ни звучало.

Поэтому сегодня Ельцин приобретает всё большую популярность. Разумеется – не дальше социальных сетей и постмодернистских подворотен. Это карнавальный ответ серой действительности, наибольшая из возможных оппозиций Путину. Если тот подчёркнуто трезв, спортивен, аккуратен и успешен, то ему нужно противопоставить алкоголичного маразматика, человека-соплю с сусальной духовностью. Но суть в том, что Ельцина трудно использовать, как нонконформистский принцип. Это не та точка опоры с помощью которой можно было бы перевернуть или дискредитировать существующий дискурс.

Тот, кто даже в шуточной форме поддерживает Ельцина, автоматически поддерживает и Путина, который, на минуточку, является преемником Бориса Николаевича. Причём Путин, не смотря на внешнюю инаковость, никогда и нигде от Ельцина не отрекался. Нельзя найти момент, где бы он порицал своего крестного отца или всячески от него абстрагировался. Наоборот, Путин питает к Ельцину почти сыновью любовь (да, быть может, любовь показную), но которая всё равно имеет зримое выражение. От президентской библиотеки имени Ельцина до университета в его честь. Ельцин не выбит из линии преемственности, а встроен туда на правах отца-основателя. Ельцин для Российской Федерации – это не Николай II для большевиков, а вполне инкорпорированная в Систему личность, так что и опознавать её, как символ радикализма, не имеет смысла. По сути Владимир Путин, а не Чубайс или интернет-пересмешники является сегодня главным ельцинистом. Это почти полностью обесценивает Ельцина, как нонконформистский триггер. Как на известном меме: «Я уважаю Ельцина! Я нонконформист! / Ну и что? Путин тоже его уважает. / Но… я же… нонконформист…?».

Нет, Ельцин свой в доску. Корешишся с Ельциным – корешишся с властью. Какой же тут нонконформизм, понимаешь?

Причём достаточно странно воспринимать Ельцина великим реформатором. В общем-то, жуткий корпоративизм, тянущийся от империи Романовых, через Советский Союз и до современной России никому победить так и не удалось. Власть, как закрытая корпорация, не допускающая в свои ряды посторонних, не предполагает перераспределение полномочий с помощью каких-либо понятных демократических механизмов, за исключением личной лояльности. Олигархия, легализованная Ельциным, прекрасно чувствует себя и при Путине, на определённых, пусть и подчинённых ролях, встроившись в существующую Систему. Причём абсурдно выглядят и воспоминания о ельцинских временах, как о чём-то принципиально свободном. Расстрел парламента? Войны в Чечне? Убийство целого пула известных журналистов и политиков? Выборы 1996 года? Семибанкирщина? Вы что, смеётесь? Кто скажет, чем действия Владимира Путина на Украине принципиально отличаются от действий Бориса Ельцина в Приднестровье или Абхазии? Точно также эти анклавы были созданы на территории противника, потому что местные элиты начинали что-то там говорить про НАТО. То есть заграничная мантра, что всё дело в злобном Путине попросту идиотизм – дело в самом характере России. Причём современный корпоративный авторитаризм и начал формироваться в России как раз при Ельцине. На минуточку, Ельцин добил в 1993 году Верховный Совет, какой-никакой, но последний орган народовластия, тем самым повторив путь большевиков, выгнавших из Советов все остальные левые силы. Поэтому, кстати, забавно, когда те кровавые события ставят Ельцину в заслугу, как окончательную победу над «коммунизмом» – да нет, Борис Николаевич с товарищами тогда и был самым главным большевиком. Тем более невозможно одобрять события 1993 и выступать против Путина – это связка одних и тех же событий, сама мякотка, суть режима: подавление любой реальной оппозиции.

Даже накал противостояния с Западом порой был куда серьёзней, чем сейчас. Киселев может сколько угодно впечатлять не очень умных людей рассказами про «радиоактивный пепел», но мало кто вспомнит, как 25 января 1995 года могла начаться ядерная война. Американо-норвежская ракета Black Brant XII почему-то отклонилась от курса и вышла на траекторию баллистических ракет НАТО, отчего ядерные силы России приготовились наносить ответный удар по всему западному миру. А российскую наглость в Приштине 1999 года Путин и близко не повторял.

То есть все попытки представить Ельцина, как нечто совершенно отличное от сегодняшнего Путина и той же самой властной корпорации, выглядят как-то жухло. Ну был эпатаж, пьяное пощипывание стюардесс, шаманские пляски, что тут такого? Фантик, который шуршит на ветру из Владимирского централа. Мы живём в том, что было создано в девяностые. Да, тогда было больше личной свободы, из подворотен пахло порохом и портвейном, «свобода», которую понимали, как неконтролируемое потребление, кружила голову. Но это была свобода вольноотпущенников, а не воинов и революционеров. Свобода всегда добывается через большую кровь, иначе попросту не бывает, а ельцинское поколение не нашло для свободы применения лучше, чем с одной стороны заложить её в западный ломбард, а с другой отдать в руки силовикам.

Путин – это рецепция ельцинских принципов. Не всех, разумеется, вспомним хотя бы утрату суверенитета при Ельцине и его концентрацию при Путине. Но сам фундамент режима – это как раз 90-ые. Поэтому глупо использовать фигуру Ельцина, как антитезис к современной России. Это не одно и тоже, а звенья одной цепи. Это как если бы Францию троллили Робеспьером, которому там ставят памятники. Это как пытаться укреплять фундамент, полагая, что этим можно разрушить дом. Да, в массе своей народ не любит Ельцина, но политик, вопреки ненависти электората, не предан забвению, а намертво вмонтирован в здание власти. Его не возвеличивать надо, а извлекать оттуда. Вместе с итогами приватизации и Чубайсом. Клещами вытаскивать. Красными или коричневыми – уже не так важно.

Ельцин – это худшее проявление черт русского народа. Пьяное, разухабистое веселье, такие люди в метро лезут целоваться, не имея за сердцем ни чести, ни достоинства. Ельцин на сцене под частушки скачет, а в это время в коробчках ребята горят лишь за то, чтобы был Хасавюрт и лезгинка в Москве. Никакой тебе глубокой мысли, никакого Флоренского и Бердяева, а хохломская такая Русь, с красным носом и гармошкой – эй, наливай стакан, сейчас душу нашу бескрайнюю буду показывать. Иностранцам – скидка. Скучно до безобразия, и тянет от всего этого кислой такой капусткой.

Нет, Ельцин – это никакой не постмодернизм. И уж тем более не нонконформизм. Ельцин – это говно.

#ПК_публицистика