Вспомнился один из моих мухоморных опытов. Читая наркотические исповеди Де Квинси, Юнгера и Хаксли меня всегда интересовало не экстатическое наслаждение как таковое, а скрытый приключенческий опыт. Именно с такой мыслью Юнгер и кушал ЛСД: «От наслаждений следует отличать приключения духа». Ведь маршруты путешествий лежат не только в географической, но и метафизической плоскости.

Тот вечер никак не хотел начинаться. Завтра нужно было идти на какое-то гадкое собеседование ради не менее гадкой работы, а белый мешочек с засушенными мухоморами всё чаще попадался на глаза. Памятуя, что употребление мухоморов помогает осуществлять путешествие во времени, я заварил грибной чай, который выпил в прикуску с несколькими шляпками.

С получас ничего не происходило, пока я вдруг не закрыл глаза и не увидел траекторию мысли. В сознании, которое было черней, чем самая глубокая пещера, с невообразимой скоростью метался лучик света. Как будто кто-то мельтешил лазерной указкой у меня в голове. Скорость была огромной, почти межзвёздой, и я был уверен, что заметил траекторию мысли лишь потому что время для меня сильно замедлилось. Оно продолжало угасать, и теперь я видел, как луч превращался в светящуюся точку, которая носилась по сложной нейронной сети, участки которой загорались серебристым светом, как только по ней проскальзывал импульс и потухали, когда он спешил дальше. Как будто гоночный болид мчался по извилистой космической трассе. Как будто метался в ночи белый уголёк. Какое-то время я заворожено наблюдал тайную траекторию мысли, которая со всей ясностью подтверждала выражение Тютчева: «мысль изречённая есть ложь».

В общем, начиналось всё неплохо.

Но потом меня начал бить озноб. Дома было жарко натоплено, но я чувствовал жутчайший холод, как будто на меня в мороз напялили мокрую одежду. Тело переставало принадлежать мне и танцевало дрожащий африканский танец, будто меня подчинили колдуну-вуду. Чтобы не околеть пришлось кое-как надеть пуховик и залезть под несколько одеял. Но и там холод не отступал. Он точно не приходил извне, а был имманентным свойством моего тела. И после того как я это понял мороз стал понемногу отступать, а я проваливаться в глубокий сон.

Тут и последовало самое интересное.

Магический сон неотъемлемая часть шаманского камлания. Этнографы сообщают, что некоторые шаманы вводя себя в транс могли засыпать на несколько суток, где по своим делам путешествовали по верхним или нижним мирам. Исследователь Олард Диксон даже приводит такую историю:

«Один чукотский шаман сказал перед употреблением мухомора, что отправляется к своим предкам и вернется через девять дней. Он заснул. Тело стало холодным, пульс не прощупывался. Дело было при советской власти, и кто-то вызвал милицию, мол опять шаманством занимаются. Когда приехали милиционеры, родственник шамана сказал им, что жив человек, просто мухоморов поел. "Ничего не знаем, – получил он в ответ. – Вот давай похорони его. Прямо при нас. Закопай и все, никаких тут шаманств. Какие мухоморы! Бред какой-то!" Бубен шамана сожгли, а его самого похоронили. На девятый день ветер поднялся: деревья ломались, яранги сносило. Все собаки завыли. Это шаман, видимо, назад вернулся. Ночью его брат с сестрой могилу раскопали, но было уже поздно: задохнулся, лежит перевернутый».

Я же проспал не так долго.

И хоть «мысль изречённая есть ложь» я попытаюсь описать свои впечатления. Они были яркими, как краски Диснея, но вместе с тем не фальшивыми, а подлинными, до конца проживающими каждый момент реальности. Каким-то образом мой дух уцепился за краешек мысли, которая летала в голове и резко устремился ввысь. Меня выкинуло с Земли в космос и я понёсся в потоке таких же мыслей по каким-то магистралям вглубь Галактики.

Справа – темень черней ночи, слева – такой же мрак, и ясно только, что несёшься, как маленький атом в потоке света, который извивается в космосе будто живой червячок. Чем-то это напоминало оптоволоконный кабель через которой нас (а я был уверен, что я всего лишь один из миллиардов) передавали через Вселенную. Она ежесекундно перекачивала миллионы терабайт информации. Казалось, что такая связь существовала между всеми небесными телами. Это напомнило мне нейронную сеть в голове, и я тут же перестал ощущать себя человеком.

Как только это произошло я увидел мухоморного бога. Он не принимал телесную форму, но и не был абстрактен. Каким-то странным образом он был, подтверждал своё бытие, но ничего конкретного рассказать о нём я не могу. Разве что стало очень страшно. Особенно когда мухоморный бог начал посмеиваться надо мной и говорить, что нельзя простому человеку заходить так далеко. Теперь уж, мол, выхода нет – ты никогда не вернёшься обратно в человеческое тело, а останешься в качестве чистого духа здесь. Что поделать, сам виноват. Ведь надо было знать на что идёшь! Я начал извиняться, оправдываться, но внезапно понял, что не могу понять кто я. Исчезло само осознание «я», то есть по Декарту я фактически перестал существовать.

Зато вместо "я" пришёл страх.

Это был потаённый, чисто человеческий страх. Страх не смерти, а именно небытия, когда тебя не просто исключали из круговорота жизни или послесмертия, но лишали вообще всего что ты пережил или мог пережить. Не было никогда ни отца, ни матери, ни твоих убеждений и даже геркулесовой каши на завтрак тоже не было. И тебя не было. И не будет. И сам себя ты не вспомнишь. Потому что нечем вспомнить. И некого.

Примерно таково было послание мухоморного бога.

Никогда и ничего я не боялся так сильно, как перестать воспринимать себя человеком. Я был точкой. Атомом. Обычным битым пикселем. Причем пикселем не от первого лица, а от третьего. Как в компьютерной игре я смотрел со стороны на крохотную точку, которой я был и уже не понимал, что есть люди, есть цивилизация, есть какие-то эмоции. Я не мог вспомнить ничего. Ни прошлого, ни знакомых лиц, ни строчки из когда-либо прочитанного. Действительно, а что может вспомнить обычная точка? С тем же успехом камень может научится читать.

Так продолжалось довольно долго, хотя чувство времени исчезло. И всё же что-то помимо меня продолжало бороться. Остатки воли не позволяли точке быть унесённой в космическую пучину, и я стал понемногу приближаться к самому себе. Точка нарастала пока я наконец не стал видеть от первого, а не третьего лица. Пространство ходило ходуном, как будто произошло землетрясения и на его обломках расцветали пурпурные маки. Разум постепенно возвращался, и меня потянуло вниз.

Я очнулся совершенно мокрым и обезвоженным. Сердце билось как проклятое, меня всего трясло и я не смог даже различить время на часах. Уже позже я понял, что проспал почти сутки, и темень за окном была теменью следующего вечера.

В общем, устраиваться на работу я тогда не пошёл. Да в этом больше и не было никакой необходимости.

#ПК_этнография #ПК_свидетельство