Культовый американский автор Мартин Малиа считал революции локомотивами истории. Этому не мешали его ультралиберальные убеждения и небольшой налёт русофобии. Блестящий русист Малиа даже закат Советского Союза предсказал – он полагал, что энтропия неизбежно поглотит большевистскую революцию, отчего та схлопнется в нечто понятное и почти европейское.

И хотя Мартин Малиа жёсткий европоцентрист (Джон Хобсон, автор книги «Европоцентризм», возможно, назвал бы его расистом) построениям американского историка не откажешь в логике. Малиа писал, что, во-первых, революция – это западное изобретение: «за пределами этого пространства не наблюдалось также ничего, хотя бы отдаленно напоминающего демократию, конституционализм, философию индивидуальной свободы или социального равенства как высших общественных благ. Соответственно и слова для обозначения этих понятий существовали только в европейских языках. Таким образом, корни революционного феномена следует искать в чисто европейских институтах и культурных нормах». А во-вторых, если понимать революцию, как быстрое и качественное изменение политического устройства, то движется она не только внутри себя, например, от добывания личных свобод до устранения социального неравенства, но и вовне. Принципы революции циркулируют ещё из общества в общество, претерпевая при этом существенные изменения.

Так, идейный корпус революции, возникнув в атлантическом Западе, практически реализовался в центральной Европе (Пруссии, Австрии), потом захлестнул более отсталую Восточную Европу (1917), где в ХХ веке не остановился, а понёсся дальше на Восток, сметая авторитарно-традиционные общества. Как пишет Малиа, революция движется по некоему «западно-восточному культурному градиенту». Это называется инверсия, то есть переворот смысла, когда то, что было придумано в точке «А» воплотилось в местечке «Б», да ещё и с полярным знаком. Хрестоматийный пример – это Маркс, считавший, что коммунистическая революция произойдёт в западных странах, где наиболее развит промышленный пролетариат, тогда как в реальности она случилась в феодально-аграрных обществах с достаточно слабой и одновременно скученной промышленностью. А уже в ХХ веке идеи революции перекинулись на т.н. Третий мир, который стал ареной борьбы двух сверхдержав, что повлекло ещё один виток инверсии.

То есть революция, возникнув на пуританском Западе, постепенно экспортируется в более отсталые или, лучше сказать, менее гибкие общества, где происходит их инверсия, переиначивание. Грубо говоря – хотели общество равенства и социальной справедливости, а получили продразвёрстку и военный коммунизм. Говоря о Реформации, плебейских ересях и крестьянских войнах, Малиа всё же склонялся к мысли, что Великих Революций было всего две. Каждая из них выражала особый тип революционности, социальный паттерн по перестройке мира на определённый манер.

Первая – это 1789 год. Французская революция. Конец старого порядка, переход от поданных к гражданам, «Свобода, равенство, братство», формирование национального государства, где закон важнее лояльности, демократизация, сциентизм, третье сословие, атака на клерикализм и феодализм – в общем, изменения были кардинальными. Французская буржуазная революция повлияла на весь мир, спровоцировала кучу других революций, Наполеоновские войны и во многом обусловила нынешнее планетарное устройство.

Вторая революция – это Октябрь. Русская революция родила первую реальную альтернативу капитализму. Причины социализации Востока очевидны – Вторая Революция победила там, где были сильны традиции народного феодализма, братского владения землёй, т.е. патримоний и при этом наличествовал конфликт за землю с официальной властью. Применительно к России – это, конечно, не самая удачная реформа 1861 года, когда освобождение от крепостной зависимости обернулось зависимостью финансовой, т.к. денег на выкуп 23 миллионов крестьян ни у кого, естественно, не было. В любом случае, Октябрь стал отправной точкой для кучи инспирированных, реальных и мнимых, успешных и провальных революций по всему свету. Как и французский вариант, это была попытка создания нового мышления, нового человека и новой космогонии. Советский проект оппонировал западному, набрал такую силу, что поделил весь мир на две части, но в итоге проиграл.

Часть интеллектуалов считают, что была и Третья революция. Это май 1968 года во Франции. С одной стороны сравнивать красный май с красным же Октябрём как-то даже стыдно, ведь не зря ходил анекдот, когда русский философ Кожев спрашивал у Жан-Поля Сартра: «Ну, что же у вас там случилось?» – «Как что? Революция!» – «А жертвы были?» – «Нет, не было». – «Ну какая же это революция?!». Но с этим не согласен философ Валерий Подорога, который говорит, что 1968 год – это взрыв-implosion, нечто невидимое, сокрытое, имплицитное, то, что недоступно человеческому глазу и проявится гораздо позже. Если Октябрь можно охарактеризовать как explosion, т.е. открытый взрыв, то май 1968 года – это то, что запустило в Европе постепенные преобразования. Это было не только лишь недовольство каким-либо политическим строем, а, скорее, недовольство всем. Ведь события конца 60-х это одновременно протест против капитализма и протест против социализма, появление религиозного фундаментализма и сразу же Второй Ватиканский собор, где происходит неслыханная для католического мира либерализация религии. Причём некоторые западные авторы договариваются до того, что по своему значению май 1968 важнее 1789 или 1917 годов – тогда в мире окончательно победила городская цивилизация, со всем вытекающим из неё капитализмом, способом мышления, культурой, модой и т.п. – ведь именно в конце 60-х ХХ в. впервые с момента возникновения человечества число горожан на планете Земля стало больше, чем число жителей деревень.

Спорить был ли 1968 год Третьей Великой революцией (культурной точно был, а вот политической?) можно долго. На наш взгляд – нет. В любом случае, тут всё и останавливается – мы видим, что революционная инверсия, которую описал Мартин Малиа, переходит на более костные, более застоявшиеся общества. То, что успешно или не очень опробовано в Первом мире, стекает во Второй и Третий. Не зря московские протесты 2011-2012 годов так отчаянно пытались сравнить с маем 1968 года. Но совсем недавно случилось совершенно новое событие. Невиданное событие. Событие историческое. Первое историческое событие после крушения Советского Союза. Ещё одна революция. Мы бы назвали её Великой Эсхатологической революцией. Можно, в общем-то, подобрать менее пафосное название, но это непринципиально.

Речь о возникновении такой группировки, как Исламское Государство. Конечно, вопрос в том, насколько оно исламское, т.к. трактовка ИГ классических священных текстов уже подверглась беспощадной богословской критике. Но, тем не менее, ИГ представляет из себя абсолютно новый для современного мира тип революционности. Оно сражается не только лишь за потоки нефти и земли, не только лишь за влияние и финансы, но… ради Конца Света. Исламисты строят свой Халифат, хотят захватить Мекку, Медину, Стамбул и Иерусалим, чтобы осуществить древнее пророчество – великую и последнюю битву с Даджалем (Антихристом), который сумеет почти что разгромить исламистов, отчего в последний момент с небес спустятся Махди и пророк Иса (Исус Христос) с огненным мечом, которые покарают крестоносцев, евреев, а также всех, кто склонился под властью Даджаля. Дальше справедливое царство, а после Страшный Суд. Вот, в общем-то, программа-максимум Исламского Государства – фанатики сражаются ради Апокалипсиса, поэтому F-16 для них даже в радость, ибо в хадисах говорится, что войска Даджаля будет передвигаться с умопомрачительной для глаз скоростью.

Просходящее кажется столь невероятным, что рождает сонм конспирологических теорий. Начиная от того, что Халифат – это Спектакль в духе Ги Дебора и заканчивая «мыслью», что ИГ действует полностью в логике западного мира. Ну да – и теракты в Европе часть хитрого эзотерического плана, и миллион беженцев тоже. Примерно также мир оценивал когда-то революционную Францию и Россию (сравните инвективы Жозефа де Местра, Ивана Ильина и нынешних критиков ИГ) – никто и подумать не мог, что в terra revolutio может происходить ТАКОЕ, это наверняка шутка, обман, тайный заговор элитных элит, а в это время со всех государств, как когда-то в Советскую Россию, мчат в Халифат тысячи тысяч убийц, фанатиков и фундаменталистов. Американские политики прямо признают, что не понимают того с чем столкнулись на Ближнем Востоке. Это уже не джихадисты в духе Усамы бен Ладена – это самая радикальная на сегодняшний день милленаристская организация. Милленаризм – это движение, основывающееся на революционном пересмотре всех общественных отношений с точки зрения религии, дабы приблизить Второе Пришествие, которое только и может всех спасти.

Шутка? Просто завлекуха для романтической молодежи? Да в том-то и дело, что нет.

Как пример – это завоевание города Дабик вблизи сирийского Алеппо. Стратегически он не очень полезен, стоит на равнине, легко простреливается «умеренной оппозицией» и западной коалицией. ИГ положило кучу людей в боях за этот непонятный и, в общем-то, ненужный Дабик. Но его взятие стало всеобщим халифатовским праздником. А дело в том, что согласно хадисам именно под Дабиком произойдёт самая важная эсхатологическая битва с крестоносцами, т.е. христианами: «Не наступит Конец Света, пока римляне не войдут в аль-Аъмак или Дабик. Армия, состоящая из лучших людей Земли, выйдет из Медины, чтобы противостоять им».

Захватить бесполезный городок, потому что иначе не начнётся Конец Света – это суть Исламского Государства. Это действительно новая революция, качественно отличающаяся, как от буржуазной, так и от социалистической. И как когда-то на революционную Францию с Россией навалился весь развитый мир, так и сегодня ИГ бомбит самая технологичная коалиция. Но значительной части фанатиков-милленаристов это как раз в кайф (вспомним Накса из известного кино: «Какой чудесный день! Какой чудесный день!»). Поля возле Дабика огромные, поэтому они могут вместить любую армию крестоносцев. Сторонники ИГ даже радуются, когда к коалиции подключается какое-нибудь новое европейское государство. Ну, а встретить белую или смуглую, т.е. турецкую пехоту где-нибудь в Сирии для халифатовцев означает самый великий праздник из возможных – значит близок Конец Света. Впрочем, праведных халифов по мнению ИГ будет двенадцать, а нынешний, который аль Багдади, пока лишь восьмой, то есть вся эта война может затянуться на десятилетия. Сам же Даджаль будет повержен в Иерусалиме, где окажутся запертыми последние пять тысяч воинов Пророка.

Это даже не цель-максимум, это то, что будет. Всё остальное, начиная от шариата, социальной политики, от бесплатной медицины и службы по контролю за качеством обслуживания потребителей, просто необходимые средства. Дунья, т.е. материальный мир, без которого на Земле, всё же, никуда.

Если говорить о дунье, то вернёмся к концепции Мартина Малиа. Историк пишет, что революция, как сугубо европейский концепт, постепенно переходила от религиозных целей к политическим, от спонтанности к организованности. Если революция Французская не планировалась, как цель, то вот Октябрьская уже да. Более того, революция невозможна без сложившихся институтов, без современного государства, сконцентрированного и оттого уязвимого. Посмотрим на арабский мир, где до конца семидесятых превалировали светские и автократические идеи арабского социализма. Что теперь от них осталось? Бывшие «социалистические» Ирак и Сирия, инфицированные когда-то европейскими идеями, теперь площадка для новой революции, для новой инверсии.

Но можно ли назвать её европейской? Вообще отчасти можно, если вспомнить с каким успехом ИГ использует новейшие технологии масс-медиа и моментальные коммуникации. То, что долго было объектом критики социальной теории и инструментом власти капитализма, теперь служит радикальной религиозной утопии. Это ведь и есть абсорбация достижений западной цивилизации, усвоение её философии, техники, психологии и революционных практик. Сегодня подлинный ситуационизм – это не европейские левые и не художники в бесполезных московских галереях, а жуткие казни, устраиваемые ИГ. И, как ответ, казнь сторонников ИГ исламистами из ан-Нусры, когда милленаристов-фанатиков резали под горло палачи, одетые в оранжевые робы заключённых из роликов ИГИЛ-а. Если говорить цинично, то это одна из величайших художественных акций за прошедшее столетие. Это вам не мошонку прибить к брусчатке и не писсуар Дюшана. Как большевики мобилизовывали на службу авангард тогдашнего искусства – футуристов, имажинистов, супрематистов – так и ИГ берёт на вооружение инструментарий современной цивилизации. «Twitter» и ролики со slow motion ничуть не мешают исламистам верить в Конец Света и даже приближать его.

Это и есть новая революция.

Хотя, если скажешь автохтонному стороннику ИГ, что он совершил некую Третью Великую революцию, то он тебя просто не поймёт. Скорее, голову отрежет. Но по Мартину Малиа самая успешная революция как раз та, что не осознаёт себя таковой, потому что иначе ограничивает себя методологией, планом, заседаниями, задачами. И это так – если о большевиках, которые в итоге проиграли, все знали заранее (ну, есть какие-то российские социал-демократы и что?), то об ИГ мир узнал только после того, как они победили, подмяв под себя пространство величиной с Великобританию и заимев террористические филиалы от Индонезии до Нигерии. ИГ нацелено на постоянное расширение, оно не может признавать никаких границ, потому что это подорвёт её утопическую суть, так как утопия, раз она идеальна, не может оставить в покое что-то несовершенное. Это настоящая перманентная революция о которой мечтал Троцкий. Она не может остановиться. И, быть может, её не смогут остановить.

Возможно, Великая Эсхатологическая революция схлопнется. Её разорвут американские бомбы, вырежут шиитские боевики и обезглавят курдские ополченцы. Этого нам знать не дано. Но ИГ зримо продемонстрировало масштабный кризис идеологий. Националистические режимы Ближнего Востока, прямоугольное наследие колониализма, банкротство левой мысли, коррумпированность местных элит – это всё оказалось заснято на ролики бородачей. Конец истории отменяется. В болото современности бухнулся чёрный камень Каабы – по реальности пошли эсхатологические волны. Если вы революционер, радикал, противник современного мира, то область, где нужно начать свои поиски, очевидна. Это религиозность, милленаризм, хилиазм, секты, что-то сакральное и жуткое. Древние боги и забытые культы. Причём никто тут не призывает принимать ислам или ехать в ИГ. Нет. Если вы так подумали, то значит не поняли посыл текста.

Ведь в мире нет идеи абсолютней Бога. Просто нет. Что по сравнению с ним нация или государство? Всего лишь пыль. Нет ничего круче Бога, поэтому и любой настоящий радикализм должен на него равняться. Всё остальное не просто неинтересно, но и не имеет никакой значимости. Это, если хотите, тренд, даже если в течении пары лет Исламское Государство будет разбито. Всё равно оно своё дело сделало. ИГ дало альтернативу – никто не призывает с ней соглашаться, как-то помогать ей осуществиться, ведь это наши враги, но она есть, она работает, вот что важно. В мире наступили серьёзные изменения. Возможно они и вправду приведут к Концу Света. Как никак, мы живём во времена Великой Эсхатологической революции, которая вновь поставила под сомнение всё мировое устройство.

А небо уже заволокло туманом. Вот-вот там раздастся топот бледных копыт.

#ПК_теория #ПК_статья