Первое воспоминание молодого Питирима было о лежащей на полу крестьянской избы женщине. Питириму – пять лет, женщина – его мать. Она была красива также, как и северная Русь, где родился будущий ученый. С детства Питирим научился работать по дереву, охотиться, жить в лесах, что позже помогло социологу №1 вести партизанскую и вооруженную жизнь. Это была хоть и тяжелая, но жизнь, которую Питирим быстро научился ценить, тогда как его отец умер от пьянства, а братьев прибрала к себе революция.

В учении Сорокин выбрал путь одиночки. Он посвящал много времени самообразованию, которое со временем позволило ему пробиться в Санкт-Петербургский университет. Там он изучал юриспруденцию и криминалистику. Выбор был неслучаен: он сразу ушел от отца, когда этот добрый человек, запивший после смерти жены, поднял на него руку. Ушел не только бродяжничать и работать, но и в партию социалистов-революционеров. В отличие от марксистов она привлекла будущего ученого своей национально-крестьянской окраской. Питирим писал: «эсеровские взгляды отводили большую роль в социальных процессах и человеческом поведении таким важным неэкономическим факторам, как созидательные идеи, личностные усилия, борьба за индивидуальность вместо марксистской борьбы за существование».

В 1906-ом, когда Сорокину было всего семнадцать, он оказался впервые арестован. Как и для многих интеллектуалов своего времени, заточение в царской тюрьме оказалось весьма плодотворным: Сорокин перечитал кучу литературы, задумал основы своих будущих трудов, а также завёл нужные связи. После выхода из тюрьмы он снова ударился в агитацию, взяв партийную кличку «товарищ Иван». Он открыл в себе ораторские способности, граничащие с мессианством, что потом подвигло Сорокина читать лекции для студентов. Однажды, когда полиция зачистила лесную заимку, где несколько сот рабочих слушали восемнадцатилетнего паренька, эмоциональный призыв Питирима спровоцировал битву с жандармами. Работяги с помощью увесистых сучьев прогнали вооруженную конную роту. На прощанье та дала по людям залп. Погибло несколько мужиков, которых товарищи подобрали и похоронили с протяжной северной песнью, навсегда врезавшейся в память юному Питириму.

Позже, услышав в Петербурге Мусоргского, молодой человек понял, что некоторые места у композитора пронзительно напоминают северные песни, которые он слышал в детстве и особенно тот грустный гул голосов на революционных похоронах. Для Сорокина стало ясно, что низовая и высокая русские традиции не существуют по отдельности и независимо, а причудливо переплетаются и взаимодействуют друг с другом. Этот факт только укрепил Сорокина в желании изучать закономерности развития человеческого общества.

А пока талантливого студента, как неблагонадежного, снова арестовывают. Причем при смешных обстоятельствах: Сорокин у себя в комнате выпивал с друзьями, когда туда вломились дуболомы. В отделении Питирим продолжил петь и плясать, отчего служаки, вскипев, выгнали его с товарищами прочь, так и не допросив. Но это еще юность. Цветочки.

Ягодки пошли в 1917-ом. К этому времени Сорокин уже приват-доцент, надежда русской социологии, видный член ПСР, противник марксизма. Он активно участвует в Февральской революции, организовывает Всероссийский съезд крестьянских депутатов, работает во Временном Правительстве, пытается усмирить разбушевавшуюся солдатню. Тогда, шагая по Невскому, заплеванному семечковой шелухой, Сорокин размышляет о динамике революции, о ее движущих силах, стадиях, причинах, что в итоге вылилось в классический труд «Социология революции».

Октябрь сталкивает Сорокина с большевиками. И раньше не приемля жесткий материализм, веря в высокую культуру, Сорокин не просто бьет по коммунистам статьями, за которые он попадает в ту самую Петропавловскую крепость, а идет дальше. Сорокин один из участников антибольшевистского бунта в Архангельске. Но «союзники», по договоренности с которыми произошло выступление, со временем перестали поддерживать порыв русского народа. И вот Сорокин вместе с другом бежит от карателей в холодные осенние леса и до самой зимы спасается в дикой северной природе. Тут-то и пригодились навыки, полученные в детстве! А за беглецами уже отправлен элитный красный отряд охотников за головами. Сюжет для настоящего отечественного истерна: будущий социолог №1 по глубокому снегу уходит от погони, бросается в ледяные реки, собирает по болотам ягоды, сражается с дикими животными… и

И в Великом Устюге Сорокин добровольно является в ЧК, потому что понимает, если этого не сделать – убьют не только его, но и семью, а также благородных и смелых друзей, которые укрыли его в городе. Ученого приговаривают к расстрелу, бросают в камеру для смертников, казнью которых командует тот самый латыш Петерсон. Сорокин описывает, как тот на его глазах убил молодого русского патриота:

«Попов обнялся и поцеловался с остальными студентами и со мной.
- Да здравствует Россия! Смерть коммунистам, палачам русского народа, - воскликнул он, выходя из камеры.
- Заткнись, собака! - прокричал Петерсон и ударил студента револьвером по лицу. Тонкая струйка крови побежала по щеке Попова.
- Да здравствует Россия и долой коммунистов-палачей! - снова крикнул студент.
- Я покажу тебе, контрреволюционная сволочь! - сказал палач, направляя револьвер на Попова.
- Я не боюсь. Стреляй!

Прозвучали один за другим три выстрела, студент упал. Еще одна душа отлетела. Испуганная тишина воцарилась на несколько минут, а затем дикие крики ужаса и ропот возмущения заполнили камеру. Тачменёв впал в истерику и бился в конвульсиях.

- Поднимите тело и следуйте за нами! - приказал Петерсон».

Эсеры вообще часто ждали в камерах смертного приговора. Ждали при царе Савинков и Спиридонова, ждали при коммунистах Разумник и Сорокин. И есть какая-то вселенская справедливость, что негодяя Петерсона убили как-раз таки в ходе Ярославского восстания, организованного Савинковым. А пока Сорокин неделями сидел в камере, видя, как перед ним проходят десятки смертников. Каждую минуту он ждал, что вот-вот назовут его имя. Чтобы не сойти с ума, он писал в голове книги, которые, как думал, никогда не удастся издать. Он желал, чтобы его расстреляли, потому что хуже быстрого конца нескончаемое, холодное ожидание. День-смерть, день-смерть, неделя-юбилей. Крестьяне, купцы, рабочие, интеллигенция, перед Питиримом проходили представители всех социальных классов, которым, во имя «справедливости», одинаково полагалась уравнительная большевистская пуля.

Сорокину повезло – комиссаром-надсмотрщиком оказался его бывший ученик, который решил сообщить о ценном узнике в Петербург, и сам Ленин посчитал нужным использовать Сорокина в личных целях. Ему был нужен живой ученый с мировым именем, чтобы показать, как инакомыслящие приходят к большевикам. Но освободившись, Сорокин не стал коммунистическим подпевалой вроде Алексея Толстого, а продолжил, по мере сил, заниматься наукой, используя университетскую трибуну для критики нового строя. В голоде, холоде, бесконечных репрессиях Сорокин пишет свои первые бессмертные труды. Но, увы, какая-то пришлая еврейская семья, когда он вернулся в свою петербургскую квартиру, уже успела сжечь в печке часть его книг и черновиков.

В 1921-ом Сорокин едет в Поволжье изучать голод. Полевых исследований не получилось. Увиденное шокировало: люди съели соломенные крыши своих домов, а милиция охраняла кладбища, чтобы люди не разрывали могилы и не ели трупы. А ведь Сорокин в своих лекциях предупреждал о неминуемом голоде! По впечатлениям он пишет книгу «Голод как фактор». За этот и многие другие «грехи» в 1922-ом Сорокина высылают из Советской России.

Со временем он оседает в Америке, где и пишет большую часть своих работ. Революция, которая почти сожрала ученого, заставила его переосмыслить позитивистские взгляды. Мир – это не лестница к прогрессу и счастью, а куда как более сложно устроенная структура, изучению которой Питирим посвятил всю оставшуюся жизнь. Питирим написал множество классических трудов: «Кризис нашего времени», «Голод как фактор», «Социальная мобильность», «Система социологии», «Социология революции», «Социальная и культурная динамика» и многие другие. Также он разработал своеобразную альтруистическую философию интегрализма.

Философия интегрализма Сорокина имеет очень мало общего с фашизмом. Это теория о том, что бесконечное число качеств и количеств, вся наша действительность, в своей полноте познается человеком только через сумму чувств, разума и интуиции. Такой подход помогает избежать ложных размышлений и неточности. Он учитывает и рационализм Лейбница, и религиозные откровения Исуса Христа. Человек в контексте сорокинского интегрализма воспринимается не механистичным атомом, а действенным творческим субъектом. Индивид деланием приближает царство Правды, Красоты и Доброты. Сорокин неизменно писал эти слова с большой буквы, что легко доказывает, что даже живя в Америке он остался полностью русским человеком.

Становится очень грустно, когда очередной интеллектуал, прочитав страничку «интегрализм» в Википедии, вместо Сорокинской «Социальной и культурной динамики», объявляет Питирима личностью, сильно повлиявшей на становление фашизма. Да как социолог вообще мог стать одним из основателей фашизма, если его интегральная теория была подробно обоснована только с 1937 по 1941-й, когда фашизму оставалось жить всего несколько лет? Более того, ничто не вызывало в Сорокине такого отвращения, как тоталитаризм. Он понимал его как сеть отношений, сплетенную системой вокруг индивида, и когда тот совершал какое-то действие – женился, голосовал, шел в театр, эта сеть раздражалась, приходила в движение, создавала ответное действие, которое, возвращаясь к индивиду, корректировало его поведение согласно принятому шаблону: жениться – на человеке из своей социальной группы, голосовать – только за единственную партию, театр – только такой, где постановку одобрила цензура.

Лучшая прививка от тоталитаризма – это ждать расстрела в переполненной смертниками камере.

С фашизмом Сорокин сближается только в смысле своего антиконсюмеристского мышления, когда полагает, что интегральная личность создаст культуру духа вместо культуры потребления. Для этого необходим резкий переход в идеационную фазу культуры, где приоритет будет не у материальных, а у духовных, трансцендентных, сверхчеловеческих качеств. Идеационная фаза – это там, где Дух веет, где хочет. Перед его ликом должна исчезнуть реклама, телевидение, интеллектуальная жвачка. Как же это перекликается с пафосом социалистов-революционеров! Не смотря на то, что в 1918-ом Сорокин вышел из ПСР, он сохранил в себе многие революционно-духовные установки. Уважение к личности и долгу, честность, любовь к русскому миру. Поняв, что его революционные идеи были заблуждением, Сорокин в своей автобиографии все равно именует царизм не иначе, как загнивающим. И хотя ранний красный режим был людоедским, Романовская Россия не начала сиять для социолога золотым идеалом. Просто для Сорокина отныне стала важна не смена режима, а смена человека. Какой прок в стабильном буржуазном обществе, если: «Микеланджело и Рембрандты будут украшать мыло и лезвия для бритья, стиральные машины и бутылки из-под виски»?

Идеал – Правда, Доброта, Красота. Идеал – человек, который им зримо соответствует.

То есть такой человек, добавим мы, каким был Питирим Сорокин.

#ПК_статья