В V веке франкский король Хлодвиг I при дележе добычи, вопреки жребию, потребовал отдать ему ещё и церковную чащу дивной красоты. Один юноша тут же выступил вперёд и разрубил чащу секирой, крикнув: «Ты получишь отсюда только то, что тебе полагается по жребию». Хлодвиг стерпел оскорбление, но через год на обязательном смотре он придрался к снаряжению смелого воина и бросил его секиру на землю. Когда тот нагнулся, чтобы подобрать её, Хлодвиг отрубил воину голову со словами: «Вот так и ты поступил с той чашей в Суассоне».

Как видите мотив жадности – это не только древляне и Игорь. Он проходит через всю европейскую традицию. Кроме презрения к христианству, легенда также обыгрывает священное право добычи и её дележа. Даже король, первый среди равных, не имеет право на хабар больше, чем это ему положено. И воин, разрубая Суассонскую чашу, поступает сообразно традиции. За это его никто не может осудить, и королю приходиться выдумывать мнимый повод, чтобы казнить мужчину.

Военная добыча священна по-определению. Посягнуть на неё тоже, что нанести смертельное оскорбление. Потому что военная добыча стоит вне отношений купли-продажи. Она не запачкана кредитным рабством, не затронута потными руками менял. Её нельзя заполучить иначе, как мечом. Валюта – кровь, а продавец – убит. Не больше и не меньше. Если находится человек, готовый заплатить за военную добычу жизнью прежнего её обладателя, то есть принести на алтарь самое ценное, что вообще есть у людей, то такой предмет, несомненно, начинает обладать куда как большей, чем изначальной ценностью. Одно дело лишиться купленной вещи, но другое потерять ту вещь, за которую ты рисковал головой.

Историк Полибий писал: «По взятии города римляне поступают примерно так: для совершения грабежа из каждого манипула снаряжается известное число воинов… или воины идут на грабёж манипулами. Но для этой цели никогда не назначают более половины войска, остальные остаются на месте… Все воины, выделенные для грабежа, сносят добычу в лагерь. После этого трибуны делят добычу поровну между всеми, причем не только между теми, которые оставались в строю для прикрытия, но и теми, кто стерег палатки, а также больными и выполняющими какие-либо дела и поручения».

И подобных примеров множество: от русско-византийских войн и эпохи викингов до Наполеона. Собственность, средство покупки которой была война, считалась священной. Не зря упомянутые римляне ценили военные триумфы, а в Средневековье мало кто стремился убить рыцаря, потому что за него можно было получить громадный выкуп. Такая торговля не осуждалась, ибо право на неё обреталось в бою. Но где-то в районе XVI столетия нарождающийся капитализм массово вводит в игру молодое городское население, включающееся в денежную конкурентную гонку с «правом силы». Торговля – это такая область, где каждый может попробовать с нуля построить собственную империю. Знаменитый германский род Фуггеров в период с XV—XVII вв. проделал путь от деревенских ткачей до банковских властителей Европы. Так начиналась эпоха капитализма, выдвинувшего на первый план отношения совсем иного рода. К ХХ веку он «цивилизовал» даже войны, где за осуществление древнего воинского архетипа отныне полагалось наказание. А сам факт получения боевой добычи вместо почета стал оружием медиа-войны, для чего достаточно посмотреть грузинскую хронику Пятидневной войны.

Поэтому фраза «Нам нужная каждая Суассонская чаша» применительно к нашему времени означает то, что вы можете взять у системы всё на что осмелитесь, если готовы вместе с добычей разделить и ответственность. Ведь современность убила всякое понятие чести или традиции. Честь опасна – за неё бросают в тюрьму, а традиция отныне не символ рыцарей и кшатриев, а игрушка интеллектуалов. Ценятся те вещи, за которые человек платит ничего не значащей бумажкой. Это всё чушь. Иллюзия. Спектакль. Берите, что можете унести. Главное осмелиться и решиться. Ведь на самом деле здесь всё - Ваше.

Нам нужна каждая Суасонская чаша.

#ПК_статья