Конец мужицкого царства.

Пора расставить все точки над «Ё». Совершенно неверно считать нас народниками. Во-первых считать некого, а во-вторых мы не народники. И даже не имеем отношения к неонародничеству. Нас одинаково мало привлекает как хруст крестьянского лаптя, так и выдуманные в звукозаписывающей студии неофолк-мотивы. Но обо всем по порядку.

Аутентичное русское народничество наделяло народ абсолютными значениями. Настоящая доброта, справедливость, правда, честность была спрятана в глубине народа и просто так стороннему человеку не открывалась. Для отыскания спрятанных смыслов необходимо было забуриться в народную гущу, опроститься, чтобы слиться с этими чистыми, неотравленными цивилизацией значениями. Вместе с тем, интеллигент, идущий в народ, должен был просвещать его, учить грамоте, гигиене, логике, политическому мышлению. Только через такой симбиоз высокой и ответственной цивилизации, да чистого, неиспорченного крестьянского мiра, должна была родиться будущая русская нация. Как тогда мыслили, на основе крестьянской общины, что поможет построить бесклассовый социализм.

Но разве мы где-то идеализируем натуральное общинное сельское хозяйство? Нет, нам больше нравится мужик-короед, убежавший от общины в леса и там поедающий гусениц, чтобы те не губили леса. Разве есть у нас мысль, что спасение в том, чтобы доить по утрам корову, а потом, когда кормилица постареет, безжалостно забить ее на мясо? Или мы где-то идеализируем крестьянство, которое, в общем-то, порой бывало крайне жестоким? Тысячи тому реальных фактов и свидетельств. Великий писатель Андрей Платонов в романе «Чевенгур» писал, что трудно отыскать в деревне бабу, которая не удавила хотя бы одного своего первенца, чтобы тот не мешал ей любиться с мужиком.

Так почему мы, считающие, что народ, как субъект, не обладает идеальными значениями, являемся народниками? Ни почему. Просто еще один шаблон, через который можно объяснить Христа-залупку и томление русского подъезда.

Или ситуация с социалистами-революционерами. Раз мы про них пишем, значит мы эсеры. Хорошо, а если написать статью о гомосексуалистах, то значит мы будем людьми с нетрадиционной ориентацией? Социалисты-революционеры интересны и нужны не как политическая программа (достаточно смешно брать политические принципы столетней давности), а как культурный, национальный, историографический феномен. И пример. Именно из партии социалистов-революционеров мог бы вырасти не казарменный национализм черносотенства, пахнущий водкой и луком, а "освободительный" русский национализм. Не зря, задолго до культурных антропологов и структуралистов, идеологи эсеров интуитивно писали о нескольких Россиях, о разных русских народах, о том, что пропасть эта ширится и не проживается. Лбовы и презираемая им интеллигенция против династического феодализма и этнических бояр. На самом деле это очень сложный вопрос, который не осветишь в обычной публицистике. Об этом можно говорить долго. О том, как социалисты-революционеры причастны к появлению фашизма и русского национализма, как они секвестировали западную социалистическую идеологию под русские реалии, как привлекали на свою стороны тех, кого Романовская империя гнала и преследовала (старообрядцы-капиталисты, горящие сектанты, чахоточное студенчество), как… да много как! Возможно, и мы здесь уходим в сторону намеков и моделирования, вспоминая примеры Савинкова и Мережковского, из эсеровского проекта получилось бы что-либо интересное. БО как тайный орден, напоминающие религиозное братство исмаилитов, а Клюев, Есенин, Блок, как поэтические птицы революции. Да и если бросить взгляд на ту, давнюю интеллигенцию, то ведь она почти вся так или иначе поддерживала революционное движение. Что это значит? Что их всех одурманили и подкупили? Так не бывает. Значит, была на той, красной, баррикадной, рабочей и динамитной стороне иная, собственная, новая правда.

Вот в попытке отыскать эту правду и заключается цель нашего сообщества. Правда и справедливость категории не юридические, в них нет универсального содержания, а мыслятся они как тотальные принципы. Потому что если правда не всеобща, а только выборочна, то она кого-то оставляет в стороне, что-то не объясняет, где-то молчит. Следовательно, это кривда, т.к. правда – одна на всех, но с правдой – ты не один. Отсюда и апелляция к народу, к русским, к большой, многомиллионной общности, потому что это, все-таки, при всех своих недостатках, оставляет большое пространство под жизнетворчество.

Его содержание мы в том числе берем из лексикона народной культуры. Не обойтись тут и без утопических мотивов, которые так важны для любой, в том числе и для американской, культуры. Мотивы о конце света, о спящих воинах, о дальнем царстве… И хотя культурологи давно показали, что апокалиптические мотивы, присущи даже самым «примитивным» народам, нельзя не признать, что с эстетической стороны это очень привлекательные концепции. Только не нужно полагать, что мы мечтаем о мужицком царстве, где можно будет просыпаться в стогу сена и зачерпывать из реки чарку свежего пива. Ну, так-то весьма привлекательно звучит, но мужицкое царство и так уже победило: телевизор, диван, рыбалка, водочка, доступные женщины и развлечения. Важно кое-что другое и на этом пора заканчивать.

Русский народ надо перегонять, как самогонку. Очищаясь в дистилляционном кубе, он капает в подставленный рот чистой белокурой эссенцией. Это не лапотный мужик, не затюканный рабочий, не честный водила, а кое-что другое. Мы не имеем против подобных людей ничего плохого. Они нужны и по-своему хороши. Но интерес представляют странники, авангардисты, поэты, беглецы, мистики, калики, листопадники, грибоеды, воины, писатели, бездомные, самосжигатели, сектанты, революционеры, отшельники, честники, искатели.

В них, а не в народе, правда. Народ есть форма, которая наполняется содержанием, когда кто-то совершает поступок, связанный с настоящим. А настоящее всегда идет под руку со смертью. Благодаря этому русский народ до сих пор жив. Ловите настоящее. Так и спасётесь.

#ПК_статья #ПК_теория